gototopgototop


САРРАЦИН наносит ответный удар.

27.12.2010 00:18 Вадим Давыдов События - Горячая тема
Просмотров: 4207
Печать
Рейтинг пользователей: / 4
ХудшийЛучший 

  Тило Саррацин, изгнанный за свои «провокационные» высказывания из правления Федерального банка ФРГ, отвечает своим критикам, большая часть которых принадлежит к правящему классу современной Германии. В отличие от них, немецкий народ в своей массе Саррацина поддержал. В своей заметке в «Общей Франкфуртской Газете» (Frankfurter Allgemeine Zeitung), которая так и называется — «Ненависть политического класса и части медиа» — Саррацин наносит ответный удар.

    Политики и многие СМИ обрушились на его книгу с обвинениями во «враждебности [к иностранцам]». Саррацин назвал эти нападки «беспрецедентной медиа-кампанией шельмования с элементами клеветы». Он лично получал о своей книге практически исключительно положительные отзывы: «99% реакций на книгу, которые можно рассматривать серьёзно, были позитивными».

   «Всё началось с  заявления г-жи Меркель, которая включила мою книгу в чёрный список, поступив подобно деятелю инквизиции. Г-жа Меркель объявила её бесполезной и подчеркнула, что даже не собирается её читать», — пишет Саррацин.

    Роль аутодафе, в соответствии с её планом, исполнило изгнание с моего поста в Федеральном банке, о котором публично попросил г-жу Меркель его президент Аксель Вебер. Свежеиспечённый федеральный президент Вульф поспешил (буквально — «спотыкаясь, помчался вслед». — В. Д.) предложить свою помощь, чтобы ускорить моё увольнение, не удосужившись уточнить у своих советников, насколько всё это правомочно. С капелькой Михаэля Колхааса* в крови я мог бы спровоцировать государственный кризис, иронически уточняет Саррацин.

    Однако Саррацин совсем недолго гневался на своих незадачливых критиков, что клеймили его, даже не удосужившихся прочесть книгу «Германия самоликвидируется», ставшую бестселлером и проданную — на сегодняшний день — в количестве ок. 1 200 000 экземпляров. «Вместо того, чтобы оскорбить меня, они сделали меня популярным. И эта популярность укоренилась довольно глубоко», иронизирует дальше Саррацин, некогда один из ведущих функционеров социал-демократической партии и сенатор Берлина по вопросам финансирования.

    Известный немецкий публицист Хамид Абдель-Самад рассуждает о последствиях пресловутых «интеграционных дебатов» (сокращено)

   Самад: У меня есть приятель в Берлине. Его лучший друг — сын иммигрантов. Как-то отец приятеля спросил: послушай, а вот этот твой друг — он откуда? Из Шёнеберга (район Берлина. — В. Д.), ответил приятель. Нет, продолжает настаивать отец, — я имею ввиду, из какой страны его родители? Из Ирана? Из Афганистана? Понятия не имею, отвечает приятель. Видите, — ему всё равно. Для него его друг — немец. Я полагаю, лет через 15 происхождение уже не будет играть такой заметной роли — как минимум, в городских семьях. Конечно, в узловых точках социальной напряжённости всё несколько сложнее. И есть ещё одно исключение из правил. Существуют немцы, у которых в голове сидит идиллическая картинка «старой доброй» Германии вокруг, где дедушка читает вслух Гёте устроившемуся у него на коленях внучку. Однако культура, ищущая своё будущее исключительно в прошлом, обречена.

   Корр.: Придётся нам себя «переидентифицировать»?

   Самад: Можно и так сказать. Нельзя отождествлять свою идентичность только с религией или только со «старой доброй» Германией. Мы не можем ориентироваться исключительно на «кровь и почву», необходимо наполнить «германский дух» новым содержанием. Ценностным ориентиром Германии, да и Европы вообще, являются не столько постоянно провозглашаемые «иудео-христианские» традиции, сколько Просвещение. Это наследие необходимо отстаивать самым решительным образом. Всякий, кто разделяет идеалы Просвещения, должен иметь право быть причисленным к немцам и европейцам.

   Корр: Чтобы соответствовать этому духу, нам нужно более пристально вглядываться в самих себя, не так ли?

   Самад: Да, пожалуй, немцам стоит спросить самих себя — у нас проблемы с мигрантами или с нашим «государством всеобщего благоденствия» тоже не всё в порядке? Не проецируем ли мы наш футурошок на приезжих, или они — в самом деле проблема? Точно так же исламским интеллектуалам необходимо размышлять о прошедших дебатах, осмысливать проблемы, с которыми сталкиваются жители исламских стран, — вместо того, чтобы размахивать жупелом мнимой «исламофобии». Каждый в состоянии внести вклад в становление идентичности. И если кто-то молчит, значит, он ничего понимает в смысле интеграции.

    Корр.: Почему проблемы с интеграцией у нынешнего поколения острее, чем у предыдущего?

    Самад: Первое поколение в основном не претендовало на что-то особенное и было больше готово прилагать усилия в достижении цели. Раньше мигранты искали страну, где им жилось бы лучше, чем на родине. Если страна не соответствовала ожиданиям, люди уезжали куда-то ещё. А сегодня они остаются, и неважно, нравиться им там, куда они приехали, или нет. Причин у этого явления две: спутниковое телевидение и социальная помощь. В определённом смысле этого хватает для жизни.

   Корр.: Можно ли было избежать происходящего подъёма анти-мигрантских настроений?

   Самад: Ксенофобия свойственна людской природе. И всё же немцы отнюдь не возражают против работящих и миролюбиво настроенных мигрантов. Я скажу больше: немцы не имеют ничего против «параллельных обществ», пока эти общества не субсидируются за счёт государства. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь возражал против турецкой дикторши или турка-полицейского. Но юнцы, вызывающе куражащиеся в вагоне метро и ежесекундно готовые к насилию, вызывают протест.

   Корр.: В страну приезжает уже совсем немного иммигрантов. Трагедия в том, что её покидают образованные и хорошо интегрированные бывшие мигранты.

   Самад: Это фатальная проблема. Всё ещё не хватает работодателей, у которых есть положительный опыт взаимодействия с мигрантами. Мохаммеды и айши дискриминированы при приёме на работу точно так же, как кевины и шантали (сейчас это типичные имена для детей из неблагополучных семей у коренных немцев. — В. Д.) — в школьных отметках. Это, скорее, социальная, нежели религиозная, дискриминация. Но прежде, чем мы заговорим об образовании, нужно избавиться от ядовитой общественной атмосферы. Нужно чтобы кто-нибудь ещё написал книгу об интеграции. Книгу не столько о проблемах, сколько о решениях. Боюсь, правда, она будет продаваться гораздо хуже.

По материалам немецких СМИ

 перевод с немецкого Вадим Давыдов ( Люкскмбург )

---------------------------------------------------------------------------------------------

   * - (Михаэль Колхаас — герой одноимённого романа немецкого писателя Генриха фон Клейста, чьё имя стало в некотором смысле нарицательным для борца за справедливость и законность. На русский, насколько мне известно, не переводился.)

Нравится
Теги:
AddThis Social Bookmark Button

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить


Похожие статьи:
Следующие статьи:
Предыдущие статьи: