Кажется, какая-то неведомая сила влечёт их вверх, от земли к небу. Тонкие фигурки детей прильнули к Корчаку, слились с ним, стали частью его. А он почти вровень с ними.

Однажды он сказал о детях: "Надо подниматься до их чувств. Подниматься, становиться на цыпочки, тянуться. Чтобы не обидеть". 

Только голова Корчака выделяется среди детских голов – голова отца, учителя, друга. И глаза, знакомые корчаковские глаза, с этой навечно застывшей в них болью. И рука, большая сильная рука, которая в жизни была хрупкой и нежной, но могла накормить, защитить от зла, подарить радость после потерь, выпавших на их долю. Она, эта рука, обнимала их всех, как обнимает сейчас, прижав к груди, в скульптурной группе Баруха Сакциера на одной из аллей в «Яд ва-Шеме». Её тепла могло хватить на всех детей земного шара, но это было последнее объятие перед разлукой. Больше он ничем не сможет им помочь, только разделит с ними их участь и вместе с ними уйдёт в вечность...