Mishmar.Info

   1) Дахия аль-Кахина — царица Берберско-иудейского княжества на Севере Африке в период арабских завоеваний.
Ещё во времена Соломона, да и раньше, началось освоение евреями запада Африки и юга Испании. Постепенно эти колонии сплотились вокруг Карфагена.

    После гибели Римской империи, на этих территориях вновь появилось 9 еврейских княжеств – Борион, Нафуса, Орес, Лудалиб, Аль-Курдан, Шивава, Тальмесан, Вад-Драа, Тахир.

   Жестокий правитель княжества Орес (юго-восточный Алжир) влюбился в одну бедную девушку, жившую в одном селении – Дахияаль-Кахину бинт-Табиту. Кахина не хотела его, но тот стал терроризировать её односельчан. В конце концов, доведённые до крайности старейшины села с плачем отправились к Кахине и стали умалять её спасти родную деревню и уступить домогательствам сластолюбивого князя. Дахия уступила, однако в первую же ночь после свадьбы убила мужа, унаследовав его пост.

   К моменту арабского вторжения Кахина была уже лидером всех 9 Иудео-берберских княжеств, а когда в одном из первых столкновений с арабами в 694 погиб глава берберов князь Коцилла, все еврейские и берберские княжества признали её царицей объединённого берберского государства – Африканского царства.

  В 698 разъярённые арабы направили против Африканского царства большую армию под командованием полководца Окбы ибн Нафи. Кахина сама выбрала место для засады. Перед боем она напутствовала своих воинов: "Львы Африки и Иудеи! Покажите арабам, что вы никогда не дадите исламу поработить себя! Наша любимая Африка останется свободной! Пусть же боевым кличем нашим будет древний призыв зелотов: "Свобода или смерть!"

   Войско Окбы попало в засаду, и было наголову разгромлено, его остатки в панике отступали до Туниса, преследуемые летучими отрядами Кахины.

   Арабы не успокоились, направив против Африканского царства новую 40-тысячную армию под командованием одного из лучших своих полководцев – Хасана ибн Нумана. По дороге это войско легко разбило византийский гарнизон из Карфагена.

   Понимая, что встречаться лицом к лицу с такой силищей чревато разгромом, Кахина уклоняясь от генерального сражения, зашла арабам в тыл и подошла к городу Багия, удерживаемого византийским гарнизоном. Византийцы и христианское население города встретили войско Дахии как союзников, открыли им ворота и впустили в город. Получив сведения о том, что армия Африканского царства нависла над коммуникациями арабов, Хасан был вынужден остановить наступление и повернуть назад, к Багии, однако когда он, разбив осадный лагерь вокруг стен города, был уже уверен, что теперь захват Кахины лишь дело времени, выяснилось, что и берберы, и византийский гарнизон, и все горожане покинули город через подземный ход. Конница Хасана ринулась в погоню за беглецами, но Кахина и это предусмотрела: в каменистом ущелье Вадмини авангард Хасана попал в засаду и был изрядно потрёпан. С большим трудом ему удалось продержаться до подхода главных сил, догнавших свою конницу незадолго до захода Солнца, но тут в спустившейся мгле на измотанных долгим переходом арабов обрушились главные силы еврейской царицы – берберская конница, византийская пехота, вооруженные горожане из Багии. 

  Арабская армия была наголову разбита и в панике бежала. Африканское царство перешло в контрнаступление, освобождая занятые арабами земли, уничтожая оккупантов. Был освобождён Карфаген, ставший столицей нового государства. Кахину встречали как освободительницу и берберы, и евреи, и христиане. Епископ города Була Регия, встречая Дахию, своими руками устелил цветами землю перед копытами её боевого коня. 

   Африканское царство начало постепенно стабилизироваться, превращаясь из аморфного конгломерата кочевых и полукочевых племён в чётко структурированную организацию с государственным аппаратом, городами, торговлей, ремёслами. Армия Кахины шла от победы к победе. Хасан ибн Нуман не оставил мысли о покорении Африканского царства. Но теперь он предпочитал не искушать судьбу в прямом столкновении с еврейско-берберскими армиями, а пойти на хитрость. Хасан заявил, что арабы более не лелеют планов завоевания Африканского царства. Он предложил Кахине мир и союз против Вестготского королевства в Испании.

   Хасан предложил Кахине соблазнительный план: арабская и берберская армии совместно вторгаются в Испанию и делят её между собой, причём евреям арабской части будут предоставлены полные права или возможность свободно переселиться в Африку. От берберского царства требовалось пропустить 60-тысячную арабскую армию через свою территорию. Царица Кахина согласилась. Вскоре, однако, выяснилось, что арабы не просто проходят через территорию царства, а попросту завоевывают его.

   Но и теперь евреи могли бы ещё померяться силами с арабами – если бы не предательство. Молодой арабский аристократ – Халид ибн Иезид эль Кайси, попав в плен к берберам ещё во время 1-й Aрабо-берберской войны, для вида перешёл на их сторону, но втайне продолжал оставаться верным арабскому делу. Он умудрился каким-то образом втереться в доверие к Кахине и регулярно информировал Хасана о планах берберов.

   В 703 в районе современного города Эль Джерн берберское и арабское войско встретились в последней отчаянной битве. Незадолго до сражения Халид Эль-Кайси бежал из берберского лагеря и возглавил один из крупнейших отрядов арабской армии. Еврейская королева понимала, что в этой битве она погибнет, тем не менее, Кахина не уклонилась от боя "потому что отдать свою страну захватчикам было бы позором для её народа". 

   По сведениям арабского историка Ибн Нувайри, евреи и берберы дрались с мужеством отчаяния, и лишь подавляющее превосходство позволило арабам одержать вверх. Дахия эль-Кахина сражалась с мечом в руках во главе своих воинов и погибла в бою. Её отрубленная голова была отослана халифу Абд-эль-Малику. Населению Африканского царства было предложено на выбор – принять ислам или умереть. Среди множества принявших мусульманскую веру были и двое взрослых сыновей Дахии – утверждают, что перед смертью она приказала своим последователям в случае поражения принять для вида ислам, дабы сохранить народ от истребления. Около 50 тысяч человек отказались изменить вере, и были убиты. 

   Сыном Кахины некоторые считают знаменитого Тарика, который в 711 переправился с 9 тысячами берберов в Испанию. Скорее всего, Тарик и Тариф до обращения в ислам были берберами, исповедующими Иудаизм. Место, где высадилась его армия, была названа в его честь "Джаб-эль-Тарик" (Гибралтар). Евреям он доверил охрану завоёванных городов.

2) Каула аль-Иахуди (Каулан аль-Яхуди) — арабский военачальник, служивший в войске Тарика, завоевателя Испании. Каула принимал участие в решительной битве с вестготами при Херес-де-ла-Фронтера (711) и занял часть Каталонии. Завоеванные города Кордова и Севилья были вверены надзору евреев, и Севилья благодаря своему значительному еврейскому населению стала известна под именем "города евреев" (villa de judios). Евреи после долгого угнетения под властью вестготских королей начали пользоваться при мавританских халифах полною религиозною свободою. Им даны были все гражданские права, и поголовная подать (dhimmah) была единственным лежавшим на них фискальным бременем. В 718 Каула восстал во главе берберского племени против испанского наместника, деспотичного Альгорра (Аль-Хурр ибн-Абд аль-Рахман), но тот победил и казнил его. В армии Каулана сражались и евреи. Восстание было подавлено, и евреи сильно поплатились за свое участие в нём. Евреи, находившиеся в армии Каулы, были гостеприимно встречены единоверцами в каталонских городах.

 

3) Альфаси, Исаак бен-Яков (также га-Коген) — знаменитый кодификатор Талмуда, автор сочинения, известного под названием "Галахот"; родился в 1013 в селении Кала-ибн-Хамаде близ Феца или Фаси в Северной Африке, откуда и получил прозвище Альфаси (иначе — "Риф", по инициалам слов "рабби Исаак Фаси"). Он был учеником выдающихся кайруанских гаонов р. Хананеля и р. Нисима, после смерти которых (1050) стал первым талмудическим авторитетом своего века. На старости, когда Альфаси было около 75 лет, некий Халфа бен-Аладжаб с сыном подали на него властям донос неизвестного содержания, вследствие которого он вынужден был бежать из родного города (1088). Впрочем, к бегству отчасти побудили его также возникшие тогда в стране смуты и притеснения со стороны мусульманского правительства. Альфаси поселился сначала в Кордове, где встретил радушный прием в доме Иосифа бен-Меира ибн-Могаджира, бывшего, по некоторым источникам, во главе тамошней общины. Оттуда он ушел в Гренаду и наконец занял место раввина общины в Луцене после смерти своего ученого оппонента, Исаака бен-Гиата. Там Альфаси стал во главе талмудической академии, в которую стекались ученики со всех концов Испании. Одним из главных его учеников считался р. Иосиф ибн-Мигаш Галеви — непосредственный учитель Маймонида, котого назначил перед своей смертью преемником себе, обойдя таким образом сына, также известного талмудического ученого. Умер Альфаси в глубокой старости, на 90-м году жизни, 19-го мая 1103 года. Еврейские общины горячо оплакивали своего духовного вождя, и величайший поэт века, Иегуда Галеви, написал следующую эпитафию по этому случаю:

Горы в день Синая в честь твою гремели,
Божьи ангелы тебя повстречали,
И начертали Тору на скрижалях твоего сердца,
И лучший венец свой на главу твою возложили.

Все силы своего глубокого ума Альфаси вложил в изучение талмудического законодательства, совершенно пренебрегая светскими науками, уже тогда получившими широкое распространение. Альфаси настолько хорошо владел арабским языком, что постоянно излагал на нем свои респонсы. В области талмудической кодификации у Aльфаси были предшественники, но все они ничего цельного и совершенного в этой области не создали, и их труды представляют лишь слабые попытки. Если не считать Scheeltoth p. Ахаи-гаона, составленных по отделам Пятикнижия и предназначенных поэтому скорее быть материалом для народных проповедей, чем для научных исследований, А. имел перед собою два выдающихся труда, которыми он в известной степени мог пользоваться: Halachoth Pesukoth, и Halachoth Gedoloth. Оба эти сборника представляют попытку извлечь из Талмуда выводы законодательного характера без обычных там прений и толкований, эти выводы обосновывающих.

    В особенности первый, составленный по порядку расположения глав в Талмуде, можно было действительно с первого взгляда признать образцом для А. не только по существу, но и по форме. В сущности А. мог заимствовать от своих предшественников только идею составления кодекса, ибо материал, ими собранный, незначителен в сравнении с его колоссальным трудом. Огромную услугу при извлечении из Талмуда основных положений законодательной части его могли Альфаси оказать гаоны, которые первые выработали целый ряд правил к руководству при извлечении определенных законов и установлений из часто весьма запутанных талмудических словопрений, после которых окончательный результат во многих случаях остается невыясненным.

   В этом отношении заслуга А. в том, что он собрал все эти правила, рассеянные по разным респонсам и комментариям гаонов, систематизировал их, а главное — умело воспользовался ими для применения их на практике. Несмотря на то, что и материал для составления своего труда он мог заимствовать у гаонов, он, не довольствуясь их трудами, пошел дальше и, руководствуясь их же правилами, гораздо смелее стал решать сомнительные вопросы; и если гаоны проложили лишь узкую тропинку в непроходимом лесу Талмуда, робко и осторожно раздвигая запутанные, сросшиеся ветви вековечных гигантов, то А. смело прорубил топором путь, рассекая все заросли и сучья и превращая таким образом девственный лес в расчищенный парк с ровными аллеями, в которых нетрудно ориентироваться даже неопытному исследователю. Чтобы совершить такую операцию, одной смелости было недостаточно; надо было обладать еще проницательным умом, обширными познаниями во всей галахической литературе, а главное — тонким пониманием общего духа Талмуда и глубины его содержания; тут требовалось отделить друг от друга два совершенно сросшихся между собою элемента — "пилпул" и "галаху", прения и руководящую норму. Всякий знакомый с методом талмудического изложения знает, какой это труд. Свое сочинение Альфаси составил следующим образом: он взял из Талмуда самую существенную часть галахи, исключив все те дебаты, которые не имеют прямого отношения к законодательным выводам. Мотивы, обосновывающие законоположения, он привел все целиком, иногда даже с полною аргументациею и ссылками на лиц, ведших их.

    В большинстве случаев Альфаси следует языку и стилю Талмуда, но там, где текст малопонятен и требует объяснений, он передает содержание его своими словами, которые одновременно служат объяснением ему. Иногда он поясняет текст двумя или тремя вставками, но эти вставки подобраны с таким искусством и выражены с такой поразительной точностью, что интерполяция обнаруживается лишь при сравнении сказанного в Талмуде с текстом А. Очень редко, в особенности там, где существуют разногласия между различными гаонами в разъяснении какого-нибудь галахического спора, А. приводит довольно пространные объяснения, иногда полемического характера, как к талмудическому тексту, так и к толкованию гаонов. Эти объяснения у него не сливаются, однако, с общим изложением, а стоят как-то в стороне, несколько нарушая общую гармонию. Если бы А. выделил эти полемические объяснения из своего труда в виде комментария к нему или в особую книгу, его "Галахот" можно было бы действительно признать "малым Талмудом", как "Рабад" их и называет. Несколько таких характерных мест действительно встречается в труде ;.; там он выделил пространные объяснения на арабском языке в форме особого приложения, присоединенного к концу трактата (Кетуб., IX и X).

Способ изложения у Альфаси, как и стиль его, довольно легок и доступен: его книга написана на арамейском диалекте, подобно Талмуду, но более чистом и более близком к арамейскому, чем талмудический. Кроме прений полемического характера, А. исключил те тексты Талмуда, которые, не имея прямого отношения к законодательным выводам, служат лишь толкованием и разъяснением смысла Мишны, или же прения об установлении правильной орфографии при обозначении некоторых терминов. Те же прения по объяснению текста Мишны, которые могут быть использованы для вывода законодательных положений, им оставляются (напр. объяснение первой Мишны "Песахим"). При сличении различных версий талмудических текстов А. был весьма осторожен, причем всегда отдавал предпочтение древнейшим. Там, где предшественники Альфаси, гаоны, нашли текст Талмуда испорченным, он всегда придерживается старых версий, причем уличает гаонов в неправильном понимании и толковании текстов. Надо полагать, что А. имел перед собою вполне проверенную рукопись Талмуда, а потому не обращал внимания на другие существующие тексты, какими, напр., пользовался для оспаривания его критики.

   Альфаси является не только компилятором Талмуда, но и в известной степени его систематизатором. В Талмуде, как известно, нет системы в распределении материала; нередко в одном трактате дебатируются такие вопросы, которые ничего общего с данным трактатом не имеют; равным образом, одни и те же дебаты по какому-нибудь вопросу нередко повторяются в нескольких трактатах. Альфаси переносит дебаты из трактатов, ничего общего с ними не имеющих, в более соответствующие им места, именно в те трактаты, которые по содержанию более соответствуют им. Но при всем своем стремлении к систематизации А. и тут не достигает совершенства, ибо, будучи связан традицией, придерживается порядка расположения глав в Талмуде, который отнюдь не отличается систематичностью. — Кодекс Альфаси составлен только по трем отделам, трактующим о действующих у современных евреев законах: о праздниках, о семейном праве, о гражданском праве. Но даже из этих отделов А. исключает целые главы, имеющие не практическое, а лишь историческое значение; так, напр., из трактата "Песахим" выбрасываются те главы, в которых говорится о пасхальных жертвоприношениях в храме, а из тр. — о дне Всепрощения — главы о храмовом церемониале в этот день. Исключаются им даже части Мишны, имеющие историческое значение. Те законы практического характера, которые разбросаны по остальным, им исключенным отделам, он собрал в особую книгу, которая содержит правила писания Торы и мезуз, о приготовлении филактерий и пр.. В общем Альфаси составил свой кодекс по следующим трактатам: 1) Берахот, 2) Шаббат, 3) Эрубин, 4) Песахим (за искл. глав V—IX), 5) Таанит, 6) Беца, 7) Рош га-Шана (за искл. главы III), 8) Иома (за искл. гл. I—VII), 9) Суккот (за искл. главы V), 10) Мегилла, 11) Моэд Катан, 12) Иебамот, 13) Кетубот, 14) Гиттин, 15) Кидушин, 16) Недарим, 17) Хулин. 18) Баба Кама, 19) Баба Меция, 20) Баба Батра, 21) Сангедрин, 22) Маккот, 23) Шебуот, 24) Абода Зара и Галахот Кетанот.

  Трудная задача представилась Альфаси при включении агады в свой труд. Дело в том, что составители Талмуда не различали агады от галахи, так как обе ведут свое начало от одного общего корня — Мидраша, и обе так переплетены и тесно связаны в Талмуде, что многие законы основываются прямо на агадических сказаниях. В особенности моральные поучения, в общем носящие характер агадический, тем не менее, не потеряли своего законодательного и для всех обязательного значения, так как талмудическое право целиком основывается на высоких началах нравственности. Но агада, как известно, заключает в себе не только основы права и нравственности, но и легенды, сказания, аллегории и пр., из которых многие изложены порою в неясной, порою и в непристойной форме, так что извлечь из них какой-нибудь моральный вывод, а тем более — законодательную норму довольно рискованно. Вот почему гаоны, не будучи в состоянии, с одной стороны, признать практическое значение за всеми без исключения сказаниями агады, а с другой — быть может, под натиском сильного в то время караимства, воспользовавшегося этими неясными местами агады для нападок на Талмуд и умаления его авторитета, — ударились в крайность и лишили учения агады всякого в практической жизни значения. Но такое крайнее решение вопроса со стороны гаонов является совершенно неправильным, ибо с устранением агады Талмуд лишается весьма важных законов и правил жизни, основанных на морали и гуманности, сохранив массу мало говорящих уму и сердцу законов, основание и происхождение которых нам иногда совсем неизвестны.

   Совершенно иначе подходит к этому вопросу Альфаси. Он не признает обязательного значения за всеми без исключения сказаниями агады, какое признавали за ними авторитеты, предшествовавшие эпохе гаонов; он также не лишил их совершенно обязательного значения, как это делали гаоны, но между этими двумя крайностями он выбрал средний путь: из всей совокупности агадических сказаний он выудил и включил в свой кодекс лишь те, которые имеют либо моральное, либо практическое значение и применение к жизни, исключив те, которые имеют только историческое или литературное значение. И надо отдать ему справедливость: не имея никаких установленных правил для руководства, он, однако, настолько удачно выбрал эти нормы, что в некоторых случаях дошел до художественности. Иллюстрацией его уменья ориентироваться в агаде может служить следующий пример: в трактате Берахот приводятся одно за другим два положения: 1) молитва человека бывает услышана лишь тогда, когда она совершается в синагоге; 2) определения того, когда Бог пребывает в синагоге. А. включил только первое изречение, из которого ясно вытекает практическое правило, что молиться следует в синагоге, и исключил второе, практического значения не имеющее.

   К гаонам А. относился с должным уважением, но и с сохранением своей самостоятельности. С твердой уверенностью человека, убежденного в истине своих воззрений, он без малейшего колебания отвергает решение своих предшественников, когда оно, по его мнению, несогласно с истиной. Из всех гаонов он с особенным почтением относится к Гаю, авторитет которого им всегда признается. По отношению же к остальным гаонам он иногда бывает довольно резок. Из гаонов в труде А. цитируются следующие: р. Шерира (Шаббат, 49); р. Иегуда (Баба Кама, 70); р. Хананель (Шаб., 17); p. Axa Мешабха (Эруб., 52); р. Нахшон-гаон (Баба Батра, 136), кроме некоторых других, которых он упоминает, не называя их по имени. Не только по отношению к гаонам, но и по отношению к составителям Талмуда он выказывает самостоятельность. В некоторых местах он позволяет себе делать отступления от самого Талмуда, отвергать мнения талмудистов и вставлять свои замечания среди дебатов амораев, что после заключения Талмуда не посмел делать никто. Весьма интересными по своей смелости являются замечания, высказанные им неоднократно по поводу не принятых им талмудических толкований к Мишне, замечания вроде, напр., следующего: "сие толкование — лишь ответа ради" (в виде предположения, на которое полагаться не следует и из-за которого истинный смысл Мишны не меняется (Бер., 34; Баб. Мец., 57; Баб. Кам., 93; Кетуб., 11б).

   Эта самоуверенность, проявляемая Aльфаси по отношению к авторитетам Талмуда, вполне понятна: человек, взявший на себя труд подвести итог такому колоссальному сооружению, какое представляет Талмуд, ввести систему в этот беспредельный хаос и, следов., обращаться с почти канонизированным Талмудом лишь как с сырым материалом — такой человек должен был обладать мужеством и сознанием собственных сил, чтобы чувствовать себя вполне независимым от своих предшественников.

  И действительно, самоуверенность Альфаси доходит до такой степени, что, по его собственному утверждению, "законы, им выведенные и утвержденные, имеют такую же силу, какую — законы Моисеевы, у Синая данные" (Кетуб., VI). — К иерусалимскому Талмуду А. относится отрицательно. Он пользуется им лишь там, где это требуется для разъяснения смысла какого-нибудь текста Талмуда вавилонского, и очень редко приводит оттуда изречения или мнения, отсутствующие в вавилонском Талмуде.

  Там же, где встречается противоречие между Бабли и Иерушалми, он всегда отдает преимущество первому. Такое предпочтение А. сам мотивирует тем, что составители более позднего, вавилонского, Талмуда несомненно имели перед собою текст иерусалимского и если считали нужным обойти то или иное постановление его, то можно вполне полагаться на их авторитет (Эрубин, в конце). Правда, не А. первый обошел Иерушалми; в этом отношении ему предшествовали гаоны, давшие в силу некоторых исторических причин предпочтение вавилонскому Талмуду перед иерусалимским. Но ;., принципиально игнорируя Иерушалми, поставил это игнорирование на практическую почву и окончательно ослабил законодательную силу Иерушалми. И действительно: если гаоны в своих респонсах при решении некоторых вопросов обнаруживают тенденцию отдавать предпочтение вавилонскому Талмуду перед иерусалимским, то, обойдя молчанием самый факт изучения Иерушалми, они, так сказать, оставили вопрос об этих двух крупных памятниках открытым. Но ;., кодификатор, черпавший все законы и установления исключительно из Бабли и пользовавшийся Иерушалми только как справочной книгой для филологических толкований, не мог не предвидеть, что с распространением его труда Иерушалми окончательно выйдет из обихода и станет достоянием архивов.

   Альфаси не дал предисловия к своей книге, а потому мы не имеем никаких прямых данных для определения цели его труда. Но из общего характера и из оценки его, сделанной последовавшими за Альфаси учеными, усматривается, что эта цель была двоякая: 1) извлечь из Талмуда весь законодательный материал и составить таким образом руководство к разрешению практических вопросов ритуально-юридической жизни и 2) составить компиляцию Талмуда и сделать тем самым более доступным его изучение. За первое говорит все содержание и вся сущность его труда; что А. имел перед собою и вторую цель, можно заключить из того, что он не довольствовался одним сухим изложением талмудических правил и законов, как это делали его предшественники, составители сборников, а включил в свою работу прения, освещающие эти законы, а также ссылки на подтверждающие их мотивы. Все это ясно говорит о том, что А. имел в виду не только практиков-законотолкователей, но и стремящуюся к изучению Талмуда массу. Тот факт, что А. исключил из своего труда весь исторический и агадический материал, совершенно не противоречит данному положению, ибо причина этого — своеобразное понимание им Талмуда, признание за ним исключительно практического, законодательного значения, причем им игнорировалась вся его историческая и литературная ценность. И если бы цель А. действительно осуществилась, тогда вавилонский Талмуд постигла бы такая же участь, какая постигла Иерушалми: он был бы сдан в архив национальных древностей и представлял бы интерес только для ученых и исследователей, но нисколько не интересовал бы широкой массы народной; последняя довольствовалась бы знакомством с практической стороною Талмуда по популярно изложенному труду Aльфаси.

  Но как ни опасна была, с традиционной точки зрения его современников, цель он не вызвал, однако, такой оппозиции и резкой критики со стороны раввинов, какую, напр., вызвал в свое время его последователь Маймонид, близкий ему по духу. Это произошло оттого, что его способ изложения, распределение труда по главам соответственно главам Талмуда и вообще вся система, которою руководствовался ;., так тесно связаны с Талмудом, что он не мог вызвать тех нареканий, какие вызвал Маймонид, создавший совершенно новую систему; во-вторых, общее мировоззрение А. ничем не отличалось от господствующего миросозерцания его времени, и он далеко не был таким новатором, каким являлся Маймонид, создавший новую философскую школу в области религии.

  Труд Альфаси достиг большой популярности, представив полное резюме всех работ его предшественников. Он "является всеисчерпывающим источником в области галахи", как верно охарактеризовал его Маймонид. Последний особенно высоко ценил труд  который, по его мнению, "за некоторыми, во всяком случае, не более десяти, исключениями, стоит выше всякой критики" (предисловие к комментарию Мишны). Один из авторитетных французских раввинов, р. Исак Газакен, сказал, что "никакой человек не в состоянии составить такого колоссального труда без Божественного вдохновения". Правда, на старости лет, так же как и немедленно после смерти ;. некоторые раввины подвергли его труд серьезному разбору. Одним из самых резких критиков его является рабби Зерахья бен-Исаак Галеви из Люнеля. Но и этот критик относится к Альфаси с большим уважением и в предисловии к своей книге, посвященной критике, сознается, что "после заключения Талмуда еще не было такого прекрасного произведения".

   В своей критике он поставил себе целью "разъяснить, дополнить, осветить труд А., сделав его более доступным". Однако при всем том глубоком уважении, с которым р. Зерахья относится к личности ;., он шаг за шагом подвергает его работу самой строгой критике. Главным основанием критики р. Зерахьи послужило прежде всего различие между ходячими текстами Талмуда и теми, которыми пользовался А. В этом отношении он главным образом опирается на авторитет Раши, комментарий которого к Талмуду произвел переворот в области понимания и толкования его. Р. Зерахья основывается в своей критике также на Иерушалми, который был совершенно обойден ;. — Однако критика не только не поколебала авторитета ;., но, напротив, только способствовала распространению и популяризации его труда, ибо сами критики А. не только не думали умалять его значение, но, находясь под его обаянием, готовы были признать все, что он скажет, "даже в том случае, когда он правое назовет левым". Как велико было обаяние А. даже на противников, можно заключить из следующего предания: самый ярый враг его, рабби Исаак ибн-Гиат, завещал перед смертью сыну, чтобы он извинился за него перед А. Кроме того, р. Исаак поручил заботам А. этого сына, и смиренный ученый великодушно исполнил предсмертную просьбу своего противника.

  Кроме кодекса, Альфаси оставил много респонсов. Хотя они не отличаются оригинальностью и очень напоминают респонсы гаонов, но и в них везде сказывается глубокое понимание Талмуда. Попутно Альфаси резко критикует гаонов: "не следует, — говорит он в одном месте, — обращать на них внимания, ибо все их доводы ничтожны". Правду и правильное толкование А. ценит больше всего на свете и, уличив самого себя в ошибке, не стесняется громогласно заявлять об этом и просит своих учеников исправить ее. Главные черты респонсов А. — краткость, ясность и множество ссылок на кодекс.

4) Алваленси, Самуил — изгнанник из Испании (1492 ), переселившийся в Фец, где сделался любимцем правителя Абу-Саида из династии Меринов. Около 1536 Харифы восстали против Меринов. ;лваленси, соединившись с некоторыми верными правителю алкальдами, снарядил флот и отплыл с четырьмястами человек в Цеуту, которую тогда осаждали повстанцы. Несмотря на численное превосходство врага, который выставил 30000 человек, он причинил им тяжелые потери и принудил противника снять осаду и возвратиться в Фец. Подобное же мужество выказал он в 1539, поспешив на помощь к Сафи. После этого Алваленси поселился в Азаморе.

5) Аарон ибн-Хаим — комментатор, ум. в 1632, был членом раввинского трибунала в Феце (Марокко), ок. 1608 отправился в Венецию, чтобы издать свои объемистые рукописи; отсюда он переселился в Иерусалим, где провел последние годы жизни. Им напечатаны: "Leb Aharon" (Венеция, 1608), два комментария к книгам Иис. Нав. и Суд. по методам "пешат" (простое объяснение слов) и "деруш" (гомилетика); "Korban Aharon" (Венеция, 1609—11) — комментарий к Сифра с приложением трактата о 13 правилах толкования; автор пользовался рукописными источниками. Респонсы А. вошли в "Darke Noam" (Венеция, 1697) Мордехая Галеви.

6) Иегуда Ибн-Аббас (Абу-Албака Иуда (Яхья) Самуил бен-Абун) — раввин и поэт, род. в Феце в 1080, ум. в Алеппо в 1153. Ибн-Аббас был раввином в Феце. Когда Абдул-Мумин завоевал Марокко (1148), Ибн-Аббас вынужден был переселиться в Алеппо. Он автор популярных литургических произведений и литургических поэм; его размер нашёл много подражателей среди литургических писателей, которые сами об этом заявляют. Ибн-Аббас был отцом известного ренегата Самуила Ибн-Аббаса (см. ниже). 

7) ас-Самав'ал ал-Магриби (Самуил/Шмуэль абу-Наср Ибн-Аббас) — астроном, ренегат, сын Иегуды ибн-Аббаса из Феца (см. выше), работал в 12 в. в Багдаде.

  Его "Блестящая книга о науке арифметики" (ал-Бахир фи 'илм ал-хисаб) весьма важна в истории алгебры. Для истории же астрономии весьма полезна его "Книга обнаружения недостатков и ошибок астрономов в большинстве их действий и предсказаний" (Китаб фи кашф `авар ал-мунаджжимин ва галатихим фи аксар ал-а`мал ва-л-ахкам). 

   Иосиф Самбари и "Юхасин" называют его Самуилом б.-Азария. 

  ас-Самав'ал изучал философию, математику и медицину. С научной целью путешествовал он по Ираку, Сирии, Азербиджану и Когистану. 

  В городе Мараге он стал уверять, что ему дважды являлся Магомет, вследствие чего он перешел в ислам, приняв имя Самау-аль-Яхья аль-Маграби. 

   После обращения ас-Самав'ала в ислам он написал трактат "Принуждение евреев к молчанию" (Ифхам ал-йахуд) (/ "Ifham al-Jahud" ("Опровержение евреев") / "Китаб-аль-Накд вал-Ибрам") против своих бывших единоверцев. В этом сочинении ас-Самав'ал доказывает, что необходимо от времени до времени изменять законы, что в действительности часто и делалось у евреев. Он доказывает, что Иисус и Магомет были пророками, ссылаясь в подтверждение этого факта на тексты Св. Писание: о первом упоминается в кн. Быт., 49, 10, о втором там же, 17, 2. Далее он утверждает, что современные ему евреи обладают Торой Эзры, а не Моисея и что слишком много постановлений было добавлено к ней мудрецами Мишны и Гемары. Давид Кауфман доказал, что Абрам ибн-Дауд в 1161 знал об этом трактате. Маймонид, по-видимому, тоже ссылается на него в своем "Иггерет Тэйман"; никакого другого влияния на еврейскую литературу этот трактат не имел. 

  О менее известных философских сочинениях Аббаса см. у Штейншнейдера в его Hebr. Bibl., XIX, 35, и Cat. Bodl., col. 2442. 

   На основании "Jfham al-Jahud" была в 15 веке составлена известная антиеврейская брошюра под названием "Epistola Samuelis Maroccani", которая была переведена с арабского на латинский язык, говорят, Альфонсом Bonihominis. Включая и первое издание 1475, эта брошюра выдержала 9 изданий на латинском языке, 5 на немецком и 5 на итальянском. Существует также рукописное сочинение "Disputatio Abutalib Saraceni et Samuelis Judaei", состоящее из семи посланий, переведенных с арабского языка на латинский Альфонсом Bonihominis. Каково отношение ас-Самав'ала к этому сочинению, до сих пор не выяснено. 

8) Элиезер бен-Самуил Авила — мароккский ученый и раввин (1714—1761), принадлежал к семье выдающихся африканских ученых (его отец — Самуил де Авила, дед — Моисей де Авила, дядя по матери — Хаим ибн-Аттар). Занимая пост раввина в Рабате (Марокко), он написал ряд талмудических исследований, из коих 4 вышли в Ливорно после его смерти ("Maggen Gibborim", в 1781—85. а "Milchemeth Mizwan", "Beer Majim Chaim" и "Majan Gannim" в 1806 г.). A. был признанным авторитетом в области галахи, ярким представителем схоластического метода (пилпула), производившим, как видно из его респонсов, большое впечатление на современников. Его респонсы содержат ценный материал о положении евреев в Марокко. Внуки А. (от его единственной дочери), Моисей и Самуил, являются в некотором роде преемниками деда в качестве раввинов и преподавателей Талмуда в его родном городе Рабате. Иосиф де Авила, сын Моисея, был издателем сочинений своего прадеда Элиезера. 

9) Адган, семья (Adhan) — фамилия выдающейся семьи североафриканских евреев, некоторые члены которой занимались литературою. Первоначальная фамилия была Алдагган, что означает по-древнеарабски "торговец маслом", а на новоарабском, мароккском наречии — "художник, декоратор" (Zeitsch. Deut. Morg. Gesell., XLIX, 573; см. Штейншнейдер, Jew. Quart. Rev., Х, 130). Наиболее выдающимися членами семьи A. являются: 1. Моисей ;., автор раввинского решения, опубликованного в 1732. Одна из рукописей коллекции Кауфманна заключает в себе "Плач" на 9-е Аба с акростихом нашего автора. Стиль этого гимна обнаруживает в А. выдающегося писателя. 2. Яков А. был автором смешанного еврейско-арабского пиута, в котором община израильская изображена изливающею чувства своей любви к Всевышнему и молящею Его о дальнейшей поддержке. Хотя рукопись с пиутом, очевидно, написана была в Марокко, однако она была привезена из Тампы (Бразилия, штат Рио-Гранде-до-Суль).

10) Соломон бен-Масуд Адган — писатель первой половы ХVIII века. Он прибыл из Тафилета (Марокко) в Амстердам с целью собрать деньги для выкупа своей семьи и синагоги, захваченных маврами. Здесь он в 1727 опубликовал испанский перевод книги "Зехерраб" Соломона Саспортаса под заглавием "Memoria de los 613 preceptos" ("Память о 613 заповедях"). В 1735 А. напечатал в Амстердаме книгу "Bi'Neoth-desche" ("В зеленых пашнях") — собрание религиозно-нравственных наставлений и назиданий, а также легенды о Моисее и Аароне. В этой книге автор именует себя "временно проживающим в Тетуане" (Марокко).

11) Яков Адибе — изгнанный из Португалии в 1496 еврей, переселившийся в город Азамор, в Марокко. В 1512 г. мавританский правитель Азамора признал над собою суверенитет Португалии, но скоро нарушил верность португальскому королю. Для наказания непокорного города король Мануэль послал флот под командою своего племянника, герцога Хаиме да Браганца. Между маврами и португальцами завязалась ожесточенная битва, длившаяся целый день без видимого результата. На другое утро А. явился к командиру дону Хаиме, объявил ему, что жители оставляют город, и просил охраны для своей семьи и местных евреев. Герцог дал свое согласие. Под охраною португальского военного отряда евреи в числе нескольких тысяч вышли из Азамора и направились в Саффе и Фец. Сам А. впоследствии возвратился в Азамор.

12) Азулаи, Авраам — автор каббалистических сочинений и комментатор, род. в Феце около 1570 г., ум. в Хеброне в ноябре 1643. После изгнания мавров из Испании большое число изгнанников очутилось в Марокко, где новые пришельцы вызвали междоусобицу, от которой страдала страна вообще, а евреи в особенности. Вследствие этой смуты А. покинул Фец и переселился в Палестину, в город Хеброн. Чума 1619 изгнала его из нового местожительства; он нашел временное убежище в Газе, где написал свое лучшее каббалистическое сочинение — Милость Аврааму; оно было опубликовано после смерти автора (Амстердам, 1685; другое издание, опубликованное в том же году в Зульцбахе, было, по-видимому, перепечаткой, хотя Штейншнейдер в Cat. Bodl., ст. 666, полагает противное). Этот трактат содержит обширное введение и семь отделов, называемых "источниками" и разделенных, в свою очередь, на главы, или "ручьи". Автор стоит на почве практической каббалы Ари с ее центральною догмою переселения душ, или "гилгул". В 24-м "ручье" пятого "источника" говорится: "О тайне переселения душ и его подробностях. Знай, что Бог подвергает душу грешника не больше чем трем переселениям, ибо сказано: "Все это творит Бог дважды, трижды с человеком" (Иов, XXXIII, 29). Это означает, что Господь дает возможность душе являться дважды и трижды в человеческом воплощении; в четвертый же раз она воплощается в чистое животное. Когда человек приносит жертву, то Бог чудесным путем устраивает так, чтобы он выбрал животное, в которое переселилась человеческая душа; тогда жертва делается вдвойне полезной: и тому, кто ее приносит, и той душе, которая заключена в теле животного. Ибо вместе с дымом жертвы душа восходит на небо и достигает там своей первоначальной чистоты. Эта мистерия раскрывается в стихе Псалма: "О, Господи! Ты посылаешь спасение (одновременно) и человеку, и животному" (Пс., ХХХVI, 7). — Кроме этого сочинения, А. написал еще в Хеброне обширный комментарий к "Зогару". Многие рукописи А. остались в руках его правнука, знаменитого библиографа Хаим-Иосиф-Давида Азулаи; некоторые еще сохранились в разных библиотеках.

13) Анкава, Авраам бен-Мордехай — североафриканский талмудист и литургический поэт; род. в Феце (Марокко) в начале XIX века; ум. после 1860 года. Специальностью его были законы о резке; в этой области он предпринял обширные исследования и путешествовал по Северной Африке и Италии, консультируя раввинов и разыскивая старинные рукописи кастильских и африканских авторов. Во время своих странствований А. попал в Тлемсен (Алжир), который когда-то славился учеными, но впоследствии пришел в упадок. ;., желая улучшить воспитание тамошних евреев, оставался в Тлемсене три года и основал талмудическую академию. Его труды высоко ценились в северо-западной Африке, и состоятельные члены еврейских общин щедро награждали его. — А. составил следующие произведения: 1) "Zekhor le-Abraham", представляющее изложение законов о пище, написанное в стихах, с комментарием, содержащим выдержки из разных рукописей (Ливорно, 1839); 2) "Zebachim Schelamim", руководство специально для резников (Ливорно, 1858), послужившее предметом критики для Соломона Зарка. Он также составил арабскую парафразу пасхальной Гагады и издал в исправленном виде другие литургии; в этом сочинении помещены и его собственные элегии (kinot). Он также перевёл арабский гимн — декалог, приписываемый Саадии Гаону.

14) Алмалих, Иосиф бен-Аарон — один из патронов-меценатов, упоминаемых Авраамом Анкавою в предисловии к его респонсам "Kerem Chemed" (Ливорно, 1869—71). Кауфман считает А. внуком Якова б.-Иосиф Алмалиха, время жизни которого определяется на основании элегии, сочиненной им по случаю гонений, воздвигнутых на еврейскую общину в Марокко (1790). Эти гонения были, несомненно, вызваны общими беспорядками, последовавшими за смертью султана Мулей-Сиди-Мохаммеда.

15) Иуда бен-Яков I ибн-Аттар — раввин и писатель, жил в Феце (Марокко) в начале 18 в. Подпись его значится на одном памфлете, датированном 1700. Он был главным фецским раввином и пользовался репутацией глубокого талмудиста и святого человека. Народная молва приписывает ему обладание чрезвычайной силой; биограф его, Азулаи, рассказывает, что, будучи заперт однажды в клетке со львами, А. оставался в ней 24 часа и затем вышел оттуда невредимым. В 1715 году он написал "Minchath Jehudah", объяснение многих мест Пятикнижия, частью напечатанное Иудой Кориат в его "Maor we-Schemesch", 1838; в конце книги помещены изложенные в стихах различные законы об убое скота. Составленный им последовательный порядок обряда разувания, "chalizah", напечатан в книге "Zebachim Schelamim" Авраама Анкавы (Ливорно, 1858). А. также написал комментарий на "Midrasch rabba", который остался неизданным.

16) Хаим бен-Моисей ибн-Аттар — каббалист, родился в Сале (Марокко) в 1690, ум. в Иерусалиме в 1743; его учителем был Хаим ибн-А. А. был одним из самых выдающихся мароккских раввинов. За 10 лет до смерти он переселился в Европу, вероятно, для того чтобы избавиться от опасностей, которые угрожали ему на родине (см. предисловие к его "Or ha-Chajim"). Тут он издавал свои многотомные рукописи после представления их, по раввинскому обычаю, на одобрение (haskamah) авторитетов. В 1742 А. прибыл в Иерусалим и стал там главой бет-гамидраша "Кенесет Израель", выстроенного им при помощи ливорнских благотворителей. Одним из его учеников был Хаим Иосиф Давид Азулаи, который оставил следующий теплый о нем отзыв, выдержанный в восточном стиле: "Сердце Аттара билось в унисон с Талмудом; он подкапывался под горы, подобно бурному в течении своем потоку; святостью он был похож на небесного ангела... совершенно порвав с настоящим миром"... Несмотря на то, что А. был обременен раввинскими и другими обязанностями, он находил время для литературных занятий и написал: a) "Chefez Adonai" (Амстердам, 1732), рассуждения на талмудические тракт. Берахот, Шаббат, Гориот и на часть тракт. Хулин. б) "Or ha-Chajim". Венеция, 1742, комментарий к Пятикнижию, составленный по известным четырем методам толкования. A. часто отступает от толкования талмудистов, оправдываясь тем, что только по галахическим вопросам следует придерживаться объяснений талмудических авторитетов, в агаде же подобные отступления допускаются (см. его предисловие). На этом труде зиждется, главным образом, слава ;.; комментарий пользовался популярностью и y хасидов, в особенности последователей Баал-Шема. в) "Peri Thoar", новеллы к Шулхан-Аруху, Иоре Деа (§§ 1—122), причем особое внимание обращено на комментарий Хизкии де Сильва "Peri Chadasch"; новеллы напечатаны вместе с текстом кодекса И. Каро, a по обеим сторонам страниц помещены оба эти комментария. В предисловии А. замечает, что по некоторым вопросам он советовался с Самуилом ибн-Албаз, который пользовался исключительным авторитетом среди современников. г) "Rischon le-Zion" (Константинополь, 1755), новеллы к различным талмудическим трактатам, к некоторым частям 2-го отдела Шулхан-Аруха (§§ 240—294), к кодексу Маймонида, заметки к 5 Мегиллот, к Пророкам и Притчам. д) Под тем же названием изданы в Полне, в 1804, заметки к книгам Иисуса Навина, Судей, Самуила, Исаии и т.д.

17) Ислами, Абдаль Хаккак — еврей, принявший ислам; жил в первой половине 14 в. в Марокко. И. написал на арабском языке полемическое против евреев сочинение, рукописи которого хранятся в Британском музее. Труд этот представляет интерес в том отношении, что автор цитирует библейские тексты на евр. языке, пользуясь для их транскрипции арабским шрифтом.

18) Калифа, Моисей бен-Малка — марокканский поэт и писатель 17 в. По материнской линии К. принадлежал к провансальской семье Бедерси. В юном возрасте К. предпринял путешествие по Марокко. В Феце он некоторое время занимался науками под руководством р. Иуды бен-Аттар. По возвращении на родину, К. навлек на себя неудовольствие местного губернатора и был вынужден бежать в прибрежную крепость Агадир. В 1728 здесь свирепствовала чума, и К. в один день потерял жену и дочь. — К. был автором двух сочинений, сохранившихся в рукописи: 1) "Kab we-Naki", комментария к молитвеннику и ряда стихотворений, касающихся отчасти личных переживаний автора; 2) "Rach we-Tob", трактата по религиозным вопросам.

19) Бузальо, Шалом бен-Моисей (Buzaglio, Buzagli или Busaglo) — каббалист; род. в Марокко (где отец его был главой иешибота), в начале 18 в., ум. в 1780. Он был учеником марокканского раввина, каббалиста Авраама Азулаи, и занял место даяна. В путешествиях по Востоку, которые Б. предпринимал в качестве сборщика пожертвований в пользу Палестинских бедных, он познакомился с виднейшими каббалистами. Он посетил также Европу и пробыл некоторое время в Лондоне. Б. опубликовал следующие сочинения: Mikdasch Melek, комментарий к Зогару (4 т., Амстердам, 1750); Hadrat Melek, также комментарий к Зогару (2 т., 1766 и 72); Kisse Melek, примечания к Tikkune Zohar (1769); Hod Melek, комментарий к книге Зогар (Zenjuta, Лондон, год не обозначен); Sefer ha-Zohar, издание Зогара с примечаниями (Лондон, 1772); Kebod Melek, сборник, каббалистических проповедей (Лондон); Maasse Schehaja Kach hajah, об одном процессе (1774); Kontres Maasse Adonai ha-Kinora, обращение к общественному мнению по поводу авторитетности приговора Б. в одном процессе, на древнееврейском и на немецко-еврейском жаргоне (Лондон, 1774); Tokachat le Schobabim we-Takkanah le-Schabim, 2 письма к Израилю Мешулламу Соломону относительно упомянутого процесса (1774). Каббалистические сочинения Б. являются, в сущности, компиляциями, составленными на основании объяснений, даваемых его учителем Азулаи учениям Лурии и Хаима Виталя. — Б. принял участие в дискуссии, возникшей среди многих каббалистов, должно ли быть разрешаемо евреям прививание оспы. Он высказался в пользу оспопрививания, но оспаривал за Дженнером первенство открытия предохранительной силы коровьей оспы.

20) Давид бен-Аарон ибн-Хусейн — марокканский поэт конца XVIII в. В собрании элегий, составленных на разрушение храма, имеется одно стихотворение Д., помеченное 1790; здесь поэт в живых красках описывает гонения, которым в 1790 подверглись евреи Марокко после смерти султана Мулей Сиди-Мухаммеда. Произведение это, помимо художественного интереса, ценно как исторический памятник.

21) Давид бен-Авраам Альфаси (Абу-Сулейман) — караимский грамматик, лексикограф и комментатор Библии второй половины X в. Его прозвище, Альфаси, указывает на происхождение из города Феца в Марокко. Время жизни Д. можно определить на основании того, что он приводит гаона Саадию по имени и что Леви бен-Иефет, писавший в начале XI в., составил компендий его лексикографического труда. Доказательство же, приводимое Пинскером в пользу принадлежности Д. к более раннему времени, а именно что он цитируется в одной "муккадиме" (введение в декалог) Салмона бен-Иерухам, причем имя его сопровождается евлогией, употребляемой для живых, и что он, следовательно, был его современником, лишено основания, так как выяснено, что означенная "мукаддима" поддельна. С другой же стороны, неосновательно мнение, высказанное Шорром (которому следовали Штейншнейдер и Франкль в Encyclop;die Ersch und Gruber, Serie II, Bd. XXXIII, p. 17), полагавшие, что Д. пользовался комментариями Раши и Ибн-Эзры, что составитель компендия Леви бен-Иефет — другое лицо того же имени, жившее в 1135 г., и что Али бен-Сулейман, сокративший компендий, относится к еще более позднему времени. Все это опровергается тем, что Д. и его сочинение приводятся уже в книге "Muschtamil" караимского писателя Абуль-Фарадж Гаруна, составленной в 1026 г. (cp. Bacher, REJ., XXX, 252; Pozna;ski, Abou'l-Faradj Haroun, p. 3, прим. 2). И относительно Али бен-Сулейман известно, что он жил во второй половине XI в. и был караимом (Margolioutn, REJ, LVII, 314). Другим доказательством принадлежности Д. к более ранней эпохе может служить уверение Д., что секта аль-Караийя, получившая, по его словам, название от Иоанна Карея, вместе с которым приверженцы ее выселились в Египет (Иер., 41, 16 и сл.), существовала еще в его время (Пинскер, 170; Гаркави, "Известия Аль-Киркисани" в "Записках Вост. отдел. Археологического общества", VIII, 262), что указывает на более раннее время. — Д. составил объемистый словарь еврейского языка, названный им по-еврейски "Agron" и по-арабски "Dshami ul-alfaz", рукописи в Петербурге (коллекция Фирковича) № 604 и в Оксфорде № 1451. Копия, сделанная Пинскером, хранится в венском бет-гамидраше, № 21.

   Многие извлечения из него напечатаны Пинскером (Likkute Kadmonioth, 123 и сл.) и Нейбауэром (ср. библиогр.), так что имеется возможность составить себе ясное понятие о содержании и характере этого сочинения. "Agron" разделяется на 22 части по числу букв алфавита; в начале каждой части автор объясняет форму буквы, ее функции и значение. Каждая часть распадается в свою очередь на главы, в начале которых расположены библейские стихи, заключающие те слова, которые автор собирается объяснить. Давид делит корни на однобуквенные, которые он считает основными (остальные буквы — прибавочные), числом двенадцать, двухбуквенные, составляющие большинство, трехбуквенные и, наконец, четырехбуквенные. Как видно, Д. своими грамматическими познаниями не возвышался над уровнем современников. Также терминология, которой он пользовался, является уже достаточно развитой (Пинскер, 159—165). В вопросах пунктуации и акцентуации Д. держался тивериадской системы, палестинских пунктаторов и масоретских правил Бен-Ашера и по имени цитирует "Большую Масору" (al-Massorah al-kabirah). Крупное достоинство словаря заключается в том, что в нем встречаются уже сравнения еврейского языка с арамейским, языком Мишны и арабским. По примеру всех авторов, писавших по-арабски, он называет библейско-арамейский язык и язык Таргумов — сирийским (аль-сиурьяни). Д. цитирует поименно арамейских переводчиков Онкелоса и Ионафана, пользуется их переводами, но по большей части отвергает их толкования и переводы. Талмудистов он называет "предками", или "древними", или "раввинами", и в значительной степени пользуется языком Мишны. Он, однако, смешивает язык Мишны с языком позднейших, послеталмудических писателей и языком Таргумов, называя их общим именем "язык Мишны". Д. хорошо знал талмудический язык. Ещё больше встречается у него сравнений с арабским языком. При этом Д. полагает, что еврейские слова, сходные с арабскими, чужды еврейскому языку и перешли туда из арабского. В своих арабских сравнениях он, без сомнения, находился под влиянием Иуды бен-Корейш; хотя Д. его не называет по имени, но есть данные, указывающие, что Д. знал его "Risalath" (послание) и, может быть, также его словарь. Попадаются сравнения, встречающиеся у обоих, но имеются и такие, в объяснении которых они расходятся. Часто Д. подчеркивает, что есть слова, сходные во всех трех языках, т. е. еврейском, арамейском и арабском. При большинстве корней Д. довольствуется одним переводом на арабский язык, но трудные библейские стихи объясняет более обстоятельно, и в этом отношении его словарь имеет также значение для истории экзегетики. Встречаются у Д. и очень странные толкования; так, например, он считает, что Псалом 9 сочинен на смерть Голиафа. Названия стран, городов, гор и т. п. Д. объясняет обыкновенно по-арабски, причем упоминает страну хазар, под которыми, по-видимому, подразумевает европейские народы вообще, так как при объяснении одного имени замечает, что это имя человека, от которого происходят хазарские племена, называемые "франками" (аль-афрандж). 

    Из других особенностей Д. следует отметить, что он тщательно избегает антропоморфизмов. В отношении же заповедей Д. не допускает никакого иносказательного толкования (аль-тавил), так как в противном случае заповеди стали бы непонятными. 

    Встречаются у Д. также нападки на ислам, но в таких случаях он, подобно многим караимам, писавшим по-арабски, вдруг прерывает арабскую речь и переходит к еврейскому языку. Тем не менее и он называет Библию мусульманским термином "Куран". Караимство Д. видно из того, что он называет талмудистов раббанитами (ар-рабунин); далее — из того, что в случаях разногласия между раббанитами и караимами в объяснении библейских мест он толкует последние в караимском духе, например Исх., 35, 3, Второзак., 6, 9 (последнее место понимается в аллегорическом смысле) или по вопросу об отщипывании затылка у птиц, которое он считает равносильным закланию. Сомнения, высказанные Шорром в караимстве Давида, не имеют поэтому основания. Из предшественников Д. цитирует по имени только два раза Саадию под его прозвищем Альфаюми, причем высказывается против его толкования. Иногда он полемизирует с ним, не называя Саадию по имени, например относительно толкования Исх., 35, 3, называя его в одном случае "один из безрассудных". Что автор опровергаемого здесь толкования — Саадия, об этом ср. Pozna;ski, The karaite literary opponents, 203, и нет сомнения, что Д. часто пользовался его сочинениями. Других авторов Д. цитирует анонимно формулой "иные говорят" или под общим названием "комментаторов" (аль-муфассирин), "языковедов" (ахлу'л-лугат) и "грамматиков" (аль-дикдукиин; один раз). Кроме словаря, Д. составил комментарий к Псалмам и Песни Песней. Он на них ссылается в словаре, но рукописи сочинений неизвестны. "Книга же пунктуации", приписываемая ему в "Мукаддиме" Салмона бен-Иерухама, наверное, никогда не существовала, ибо вся "Мукаддима", как уже сказано выше, подложна. Об обстоятельствах жизни Д. ничего не известно; несмотря на то что он был автором словаря, не заметно никакого влияния его на преемников, хотя два караима составили компендии его сочинения. Кроме Абуль-Фарадж Гаруна, ни один караимский писатель не приводит Д. Он также не упоминается ни в поминальных списках, читаемых караимами в своих синагогах, ни в хрониках Ибн-аль-Гити, Мордехая Кокизова и Симхи Луцкого. И только во введении к сочинению "Kitab ul-Bajjan" Танхума Иерусалимского, подделанном рукой караима, упоминается грамматик и комментатор "Рабби Давид, автор Агрона".

22) Иссахар бен-Мордехай Ибн-Шошан (Іbn Susan) — математик; расцвет его деятельности приходится между 1539 и 1572. В ранней молодости он прибыл из Магреба, вероятно из Феца, в Иерусалим, где стал учеником Леви ибн-Хабиба. Отсюда он переехал в Сафед, где продолжал учиться при тяжелых условиях жизни. Бедность заставила его в 1539 оставить Сафед и искать пропитания в другом месте. К тому времени он приступил к написанию сочинения о календаре, составив, между прочим, таблицы, которые обнимали период 5299—6000 (1539—2240). После возвращения в Сафед он опять принялся за сочинение о календаре, причем ему помогал даян Иошуа. Оно было опубликовано в Салониках (1564) под заглавием "Tikkun Issachar"; второе издание (Венеция, 1578) напечатано под заглавием "Ibbur Schanim". Таблицы в обоих изданиях начинаются с года издания книги. Последняя содержит также в двух приложениях трактат о ритуалах ("minhagim") в зависимости от повторяющихся из года в год изменений в календаре и трактат о делении еженедельных отделов Торы, согласно различному ритуалу отдельных общин. В этом трактате автор ссылается как на источник на старые рукописные комментарии и утверждает, что, согласно мнению одного ученого, деление Торы на еженедельные отделы восходит к Эзре.  

23) Шмуэль Фаладжи — пират, раввин и каббалист, посол Марокко в Голландии и по совместительству владелец флотилии из восьми фрегатов, безжалостно грабивших испанцев в Атлантическом океане. Сказать, что испанцы его ненавидели — это не сказать ничего. И хотя рав Фаладжи был дипломатом, испанский король сумел добиться ареста марокканского посла. Только вот дело происходило в Голландии XVII века, где испанцев не больно жаловали, поэтому спустя два часа рав Фаладжи был освобожден в связи с отсутствием улик. Испанцы негодовали, а марокканский посол вновь занялся своим делом.

24) Коген, Леви — журналист и общественный деятель, род. в 1844 в Могадоре (Марокко), ум. в 1888 в Танжере. К. был одним из первых евреев в Марокко, который получил прекрасное европейское образование и рано посвятил себя защите интересов евреев Maрокко. Для более успешной работы на их пользу К. основал особый журнал на французском языке "Reveil du Maroc"; он бывал также часто у мароккского султана, ходатайствуя за евреев. К. нередко выступал также в защиту бедных арабов, среди которых его имя пользовалось значительной популярностью.

25) Моисей бен-Исаак Эдреи — каббалист и лингвист, родом из Марокко, жил в первой половине XIX в. в Амстердаме и Лондоне, состоя преподавателем восточных и новых языков. М. писал проповеди и гомилии (Амстердам, 1809); о десяти коленах Израилевых и реке Самбатион (Амстердам, 1818).

26) Монсон, Авраам Младший — сефардский талмудист, родом из Тетуана (Марокко), жил во второй половине XVI в. сначала в Алжире, а затем в Оране и Каире. М. написал сочинения, оставшиеся неизданными: против р. Хаиима Абулафии; сборник респонсов; комментарий к талмудическому трактату Шаббат и комментарий к Шулхан-Аруху Иоре Деа.

27) Саадия бен-Леви — ученый, родом из Марокко; ок. 1638 жил в Гронингене, где преподавал еврейский яз. Иоганну-Генриху Готтингеру. Последний отзывался с похвалой о С. и его основательном знании халдейского и арабского яз.

28) Сегельмесси, Иуда бен-Иосиф (Segelmessi / Sijilmissi, Judah ben Joseph) — поэт литургист, живший около 1400 в гор. Сегельмесси (Марокко). Перу его принадлежат "Selichot".

29) Сэбони, Авраам — раввин, общественный деятель и филантроп, род. в Могадоре (Марокко) в 1851, состоит ныне главным раввином в Каза-Бланке. Занимая видное место среди финансового мира Марокко, C. уделяет широкое внимание благотворительности и распространению просвещения. С. принадлежит целый ряд трудов по Пятикнижию и Талмуду.

30) Царур, Мордехай Аба (Сарур) — путешественник, родом из Акки (Марокко); в 1857 отправился в глубь Марокко, Сахары и Триполи (описание путешествия напечатано лишь в декабре 1895 в Bulletin de la Soci;t; de G;ographie, 1895, XII). Ему впервые удалось встретить своеобразное евр. племя даггатун. Данные Ц. ; современном положении и исторические судьбы этого племени послужили основой для работы Изидора Леба (Les Daggatouns, Париж, 1880).

31) Элмалех, Иосиф — сефардский талмудист, род. в Рабате в 1809 ум. в Лондоне в 1886, с 1840 состоял раввином в Могадоре (Марокко), с 1880 был также вице-консулом австрийского правительства в Могадоре. Э. — автор сочинения "Tokpo Schel-Joseph" — o евр. законодательстве.

32) Махим, Масаход (Масуд) Коэн — посланник марокканского султана Мулай-Сулеймана (1794—1822) в Лондоне; в 1813 М. представлял в Лондоне султана, когда было отменено в Марокко рабство христиан. Сын М., Меир Коген М., посетил Лондон в 1827 также в роли уполномоченного султана.

33) Фреха бат Йосеф (18 в.) — марокканская поэтесса, писавшая стихи на иврите.

34) Йосеф Мамон Магриби — уроженец Марокко и приверженец Каббалы, живший в XVIII. Он переселился в Землю Израиля, в город Сафед (Цфат), бывший с XVI в. центром изучения Каббалы. Собирая пожертвования для общины Цфата, он объездил много стран. Путешествия занесли его в Бухару, где существовала старинная крупная еврейская община, которая, однако, к тому времени в результате оторванности от еврейского мира и в силу экономических причин пришла в полный упадок. Увидев это, Магриби остался в Бухаре и, благодаря его энергичным усилиям, религиозная и культурная жизнь местной общины была возрождена.

35) Бенолиел, Иуда дон (ум. 1839) — марокканский и австрийский консул в Гибралтаре, уладил конфликт между Сардинией и марокканским султанатом.

36) Рои Хен — переводчик. Выучил русский язык в совершенстве и прекрасно знает как классическую литературу на нем, так и современный сленг и анекдоты. Под его руководством участники семинара переводят на иврит абсурдистские произведения Даниила Хармса.

37) Мэгью Какон — марокканский политик-центрист, известная борьбой за права женщин, входит в число самых перспективных кандидатов на выборах в ассамблею Рабат, назначенные на конец этой недели.

   Когда об этническом происхождении 54-летней Какон стало известно широкой публике, ей непросто было доказывать, что она марокканская патриотка.

  «Я не хочу, чтобы меня воспринимали как еврейку, - сказала Какун в одном интервью. – Я не испрашивала у еврейской общины разрешения избираться в парламент. Единственный человек, с которым я советовалась, - мой муж, и он меня благословил».

   Большинство марокканских евреев уехало из страны много лет назад – преимущественно в Израиль и в Европу. 5.000 евреев, оставшихся в этой умеренной мусульманской арабской стране, говорят, что довольны жизнью.

   Мэгью Какон, агент по недвижимости из Кассабланки, может стать первой еврейской женщиной, избранной в марокканский парламент.

   В интервью каналу «Аль-Джазира» она сказала: «Признаю, мне было непросто вести избирательную кампанию. Но не потому, что я еврейка, а потому, что я женщина. Однако марокканские женщины представлены во всех сферах жизни, и, я думаю, что тоже должна попробовать».

   Какон не первый еврей Марокко, участвующий в политике. Когда Марокко получило независимость в 1956, в парламент было выбрано три еврея. Потом избирались и другие. А сегодня еврей Андре Азулай – в числе высокопоставленных советников короля Мохаммеда.

38) Ришар Аттиас — бизнесмен к которому ушла Сесилия Сиганер-Альбениц (еврейка) бывшая жена президента Франции Николя Саркози (еврей), который ушёл от неё к еврейке Карле Бруни.

Как пишут французские СМИ, Саркози сам представил Сесилии Аттиаса - потомка древнего рода, не один век снабжающего предметами роскоши королевский двор Марокко. 

В декабре 2004 будущий президент проводил реорганизацию Союза в поддержку народного движения. На съезде правящей партии Аттиас, как обычно, занимался пиаром. Хоть и не француз - марокканец (точнее – марокканский еврей, родившийся в 1959 в городе Фес) по паспорту, - Ришар возглавляет Publicis Events World, получившее весомый рекламный бюджет на раскрутку Саркози. ("Это Ришар Аттиас - гений пиара", - говорил тогда Николя.) 

К маю 2005 французские СМИ очнулись: кампания вокруг референдума по поводу Европейской конституции в самом разгаре, а Саркози дефилирует на митингах в гордом одиночестве. Нереально - без Сесилии! А сама первая леди в это самое время, как выяснили журналисты, прогуливается по Бродвею с Аттиасом. 

"Это вторжение в частную жизнь!" - взорвался Саркози и подал на папарацци в суд. Но появился "Пари-матч" с Сесилией и Ришаром на первой полосе, воркующими, как голубки, и все встало на свои места.

39) Наташа Атлас — певица.

40) Роже Аяш — постоянный игрок великолепной сборной Франции середины 80-х, защитник.

41) "Чёрные пантеры" — организация леворадикального толка созданная недовольными засильем ашкенази сефардами (в основном из Марокко), её лидеры – Чарли Битон, Саадия и Рафи Марциано, Я. Свис, Реувен Аберджил, Кохави Шемеш, Хаим Турждеман, Эди Малка, Морис Кабилио, Эли Авиказар, Виктор Алуш, Давид Леви, Эли Охайон и т.д.

42) Дер‘и Арье Махлуф (р. в 1959, Мекнес, Марокко) — израильский политический и общественный деятель. Дер‘и в 1984 стал одним из учредителей партии Шас, в том же году был назначен секретарём Мо‘эцет хахмей ха-Тора (Совета мудрецов Торы) этой партии и сблизился с её духовным лидером раввином О. Иосефом. В 1985 стал секретарем партии и старшим советником лидера фракции Шас в Кнесете – министра внутренних дел раввина И. Переца, с 1987 – генеральным директором министерства. В декабре 1988 Дер‘и стал министром внутренних дел в правительстве национального единства, сформированном И. Шамиром. В 2000 окружной суд Иерусалима приговорил Дер‘и к крупному штрафу и 4 годам заключения за получение взяток, мошенничество и злоупотребление служебным положением. Верховный суд смягчил приговор до 3 лет лишения свободы.

43) Жак Аттали (род. 1 ноября 1943) — французский философ и экономист. В 1963 он закончил политехническое училище, а позже получил диплом в Институте Политических Исследований и стал слушателем Национальной Школы Администрации. Он приобрел особую известность в 1981 году, благодаря его высокому положению в окружении Президента Франции, главным советником которого Аттали является и поныне. Является членом Бильдербергского клуба. 

С 1991 – глава «Европейского Банка Реконструкции и Развития». 

Аттали – автор десятка книг. В книге «Линии горизонта» («Lignes d’horizons», в английском переводе – «Millennium», что переводится на русский в данном случае как «Золотой век») Жак Аттали разбирает эволюцию нашего общества, взятого на мировом уровне, на будущую четверть века, а также исследует сущность его экономической, политической, социальной и идеологической организации. По мнению Жака Аттали, демократия – это наилучшая политическая система, Торговый Строй – двигатель прогресса, всемогущество денег – самый справедливый порядок правления. 

Имя Жака Аттали часто всплывает в делах о международной преступности, в качестве соучастника.

44) Арман Абекассис — историк марокканского еврейства (Израиль).

45) Хаим Ширан — израильский режиссёр, родом из города Мекнес, Марокко. Снял фильм «Марокканские евреи» и т.д.

46) Деррида, Жак (1930, Эль Биар, Алжир, – 2004, Париж) — французский философ, представитель постструктурализма. Деррида родился в семье алжирских евреев-сефардов. Учился в Высшей нормальной школе (1952–53), в университете города Левен (Бельгия), где изучал в 1953–54 гг. философию Э. Гуссерля, затем — в Гарвардском университете (1956–57). После мобилизации Деррида служил в Алжире, где преподавал французский и английский языки (1958–59). По возвращении во Францию Деррида преподавал философию и логику в Сорбонне (1960–64) и философию в Высшей нормальной школе (1964–84). Диссертация (государственный доктор, 1980) Деррида была посвящена философии М. Хайдеггера. С 1983 Деррида преподает в Высшей школе исследований в социальных науках (Париж) и в двух американских университетах: Йельском (с 1975) и Корнеллском (с 1982). В 1990 Деррида вел семинары при АН СССР и в Московском университете. Последние годы в рамках Высшей школы исследований в социальных науках Деррида ведет семинары, посвященные вопросам национальных взаимоотношений и проблемам национальных философий. 

Во Франции отношение к философии Деррида в философских и литературных кругах менялось по мере развития и кристаллизации его мировоззрения. С начала 1960-х гг. Деррида сотрудничал в структуралистско-семиотических литературно-критических журналах «Критик» и «Тель кель» (1965–72, покинул этот журнал из-за идейных разногласий). Вначале он был принят во французских академических кругах, однако в период 1972–80, разрабатывая теорию деконструкции, основы которой были заложены уже в 1967, Деррида оказался в оппозиции к ведущим философским течениям Франции (в том числе к структурализму и семиотике). После 1980 г. двери французских университетов были закрыты для Деррида, его коллег и учеников.

Борьба за свободу философской мысли еще раньше привела Деррида и его единомышленников к созданию ГРЕФ (аббревиатура французского названия Группы исследования преподавания философии, 1974); в этой связи тогда же (1974) начала выходить серия книг «Философия на самом деле» при издательстве «Галиле», в котором были опубликованы многие работы Деррида и других французских деконструктивистов. Деррида выступил одним из инициаторов созыва конгресса Генеральные штаты философии (1979) и создания Международного философского колледжа (1983) и был избран его первым директором. 

Иначе принимали идеи Деррида за рубежом, особенно в США. В 1972 г он был приглашен профессором в Йельский университет, центр американской литературной критики, где под его влиянием известные критики (П. де Мэн и другие) вместе с Деррида создали Йельскую школу, предложив деконструктивистскую теорию литературы, выпустили ставший классическим труд «Деконструкция и критика» (1979) и основали два журнала этого направления: «Глиф» и «Дайекритикс». Деррида читает лекции во многих американских и европейских университетах, участвует в сотнях конгрессов, конференций, симпозиумов, коллоквиумов в Европе и за ее пределами, избран членом нескольких академий (Академия гуманитарных и точных наук в Нью-Йорке, Американская академия искусств и наук и др.), получил премию имени Ф. Ницше (1988), степень почетного доктора Колумбийского университета в Нью-Йорке, университетов Эссекса, Левена и др. В последние годы Деррида ведет семинар по проблемам национальных философий, посвященный анализу национальных традиций в философии. 

Деррида участвует в политической жизни Франции и в международной общественной деятельности. Он несколько раз посещал Иерусалим, в том числе в 1988, когда встречался с палестинскими интеллектуалами. Деррида поддерживает борьбу палестинских арабов: о встречах в Израиле он написал книгу «Воюющие толкования» (1990). 

Деррида – автор более 50 книг (а также текстов, включенных в книги, — введений, работ, опубликованных в сборниках, и т.п.), десятков интервью (одно из них, данное русскому философу Ольге Вайнштейн, было опубликовано на русском языке в журнале «Мировое древо», 1992, №1; см. там же её статью «Деррида и Платон: деконструкция логоса»), более 40 статей, не считая включенных в сборники. Анализу его оригинальной философии посвящена обширная критическая литература: более 70 монографий и около 350 статей. 

Первой работой, принесшей Деррида известность, было ставшее самостоятельным философским исследованием введение к сделанному им переводу произведения Э. Гуссерля «Происхождение геометрии» (1962). Свои основные идеи он изложил впервые в трех книгах, изданных в 1967: «Голос и феномен. Введение в проблему знака в феноменологии Гуссерля» (английский перевод, 1973), «О грамматологии» (английский перевод, 1976), «Письмо и различие» (английский перевод, 1978) — дискуссия Деррида с лидером французского структурализма К. Леви-Стросом в 1966 г. в университете Джона Хопкинса, где Деррида впервые в Америке публично высказал свои идеи, положив начало своей известности в англоязычном мире; в книгу входит важная работа «Структура, знак, игра». Эти идеи были затем развиты в многочисленных работах 1970-х и 1980-х. Наряду с указанными, наиболее известны следующие крупные работы Деррида: «Рассеяние» (1972, английский перевод, 1981; в её составе «Фармакевтика Платона» — анализ платоновского диалога «Федр», где речь идет о происхождении письма и о философии письменности), «Философские маргиналии» (1972), «Позиции» (1972; сборник интервью), «Похоронный звон» (1974), «Шпоры. Стили Ницше», (1978), «Почтовая открытка. От Сократа к Фрейду и далее» (1980), «Ухо другого» (1982), «Шибболет» (единственная крупная литературоведческая работа Деррида, посвященная анализу поэзии П. Целана); «О духе. Хайдеггер и вопрос» (1987, расширенное издание «Хайдеггер и вопрос. О духе и другие статьи», 1990), «Психея. Изобретения другого» (1987); «С ограниченной ответственностью» (английский язык, 1988, французская версия — в 1990 г.: дискуссия с Дж. Серлем, английским представителем лингвистической философии); «От права к философии», «Проблема генезиса в философии Хайдеггера» (1990, в основе книги диссертация 1980). 

В философском плане Деррида сложился под влиянием главным образом современных немецких течений – феноменологии, экзистенциализма, герменевтики и психоанализа. Основные понятия его теории: деконструкция, «письмо», текст, различение, маргинальные («репрессируемые») импульсы или элементы текста, принцип «центрации», «репрессия», «означающее», «голос» и др. Центральное место в философии и методологии Деррида занимает понятие деконструкции (впервые веденное в книге «О грамматологии») — особого анализа, в первую очередь путем вычленения неявных компонентов любого текста, понимаемого как бесконечный. При этом предполагается не просто разбор текста на элементы, но также последующий новый монтаж, учитывающий критику. Деконструктивистский метод связан со структурализмом и психоанализом, но в нем решающую роль играет анализ письменных текстов, письма как такового. Деконструктивизм оказал влияние на литературоведение.

47) Ицхак Леви (р. в 1947, Касабланка, Марокко) — государственный и общественный деятель Израиля, участвовал в войнах, заседал в Кнесете, был министром.

48) Бхор Шалом Шитрит (1895–1967, из семьи выходцев из Марокко) — дослужился до поста министра полиции и национальных меньшинств Временного правительства, а в 1948–66 был министром полиции.

49) Ицхак Навон (р. в 1921, Иерусалим) — 5-й президент Израиля. Его отец – из семьи сефардов, переселившейся в Иерусалим ок. 300 лет назад; мать – из семьи марокканских евреев, давшей несколько поколений раввинов. Во время Войны за Независимость служил в штабе Хаганы в Иерусалиме. В 1949–51 находился на дипломатической службе в Уругвае и Аргентине. В 1951–52 работал секретарем по вопросам политики в канцелярии министра иностранных дел М. Шарета. В 1952 был назначен на ту же должность в канцелярии премьер-министра Бен-Гуриона. В 1963–65 возглавлял отдел культуры Министерства образования и культуры. В 1978–83 – президент Израиля.

50) Мордэхай Вануну (родился 13 октября 1954 в Марракеше) — израильский техник-ядерщик, предатель.

Вануну родился в семье евреев из Марокко, иммигрировавших в Израиль в 1963. Его отец держал лавку, торговавшую культовыми принадлежностями в Бээр-Шэве.

В октябре 1971 был призван в Армию обороны Израиля на 3 года и демобилизовался в звании старшего сержанта инженерных войск. После окончания службы поступает в Тель-авивский университет на подготовительное отделение точных наук, но провалив экзамены, был вынужден покинуть университет. В 1976 прочитав объявление, что центру ядерных исследований в Димоне требуются квалифицированные технические работники, проходит собеседование, оканчивает курсы техников и приступает к исполнению обязанностей диспетчера цеха № 2 . В 1979 поступает на вечернее отделение Университета имени Бен-Гуриона в Бээр-Шэве на факультет философии и географии . В 1985 г. Вануну увидев свою фамилию в списке на увольнение, пронес на территорию охраняемого объекта фотокамеру и отснял 57 кадров секретных отсеков ядерного центра в Димоне. Получив выходное пособие улетает заграницу. В Непале Вануну принимает буддизм, а в Австралии крестится.

В 1986 он объявляет мировой общественности, что Израиль проводит ядерную программу и располагает ядерным оружием. Ещё перед тем, как лондонская «Sunday Times» опубликовала об этом статью, Вануну был в 1986 похищен агентами «Моссада» в Риме (в операции участвовала агент — женщина, выступившая в амплуа «агента-приманки») и отправлен в Израиль, где он был в ходе закрытого судебного процесса признан виновным в государственной измене.

На протяжении шести недель израильское правительство отрицало знание о местонахождении Вануну до тех пор, пока ему не удалось тайком сообщить о своём положении журналистам. Сидя в полицейском автобусе он выставлял свою ладонь, на которую он тайком написал сообщение «Vanunu M — was hijacked — in Rome ITL — 30.9.86 — came to Rome — by BA Fly 504». За предательство и шпионаж Мордехай Вануну был в итоге приговорён к 18 годам заключения, из которых 11 лет он провёл в строгой изоляции.

В течение его пребывания в тюрьме его несколько раз предлагали в лауреаты Нобелевской премии мира, некоторые университеты присвоили ему звание почётного доктора. В Израиле Вануну считается большинством населения предателем, в то время как зарубежом по отношении к нему существует определённый уровень симпатии и поддержки. Его кандидатуру постоянно подают на получение Нобелевской премии мира.

21 апреля 2004 Вануну после отбытия полного срока был освобожден из заключения со строгими органичениями. В частности, ему нельзя покидать Израиль, приближаться к иностранным посольствам и он обязан докладывать о запланированных передвижениях. Кроме того ему запрещено пользоваться интернетом и мобильной связью, а также общаться с зарубежными журналистами. Несмотря на запреты, он дал уже свыше 100 интервью, из-за чего его снова несколько раз арестовывали. В настоящее время Мордехай Вануну живёт на территории англиканской церкви св. Георгия Иерусалима.

52) Симон Леви — марокканский коммунист и общественный деятель. В 1975 открыл музей марокканского еврейства. Симон Леви написал также докторскую диссертацию, которую защитил в Париже в 1990 "Арабские говоры евреев Марокко: особенности и заимствования".

В одной из своих книг Симон Леви, говоря о Марокканских евреях, упоминает о "неисправимых одиночках". Таков он сам. Этот благородный забияка всегда боролся с течением истории. В 1953 , в 19-летнем возрасте, когда султан и будущий король Мухаммед V был выслан французами, он вступает в группу еврейских студентов, борющихся за независимость Марокко. С тех пор в его жизни было несколько тяжелых этапов. Ибо нестабильность, вызванная уходом французов и обретением независимости, провоцирует первые репрессии. Суэцкий кризис 1956 только усугубляет ситуацию: еврейская община "на трех языках" выражала поддержку Египту, но благодарности за это не получила. Насер, совершивший визит в Марокко в 1961 , принес в страну накал панарабских страстей. В том же году была разоблачена деятельность подпольной сети, созданной в Марокко сионистским движением и занимавшейся нелегальной переправкой евреев в Израиль. Шестидневная война 1967 облегчения не принесла, тем более что она сопровождалась чисткой госаппарата. Их 70 тысяч евреев, еще остававшихся в стране, уехала добрая половина.

Но Симон Леви не впал в отчаяние. В 1975 предпринятый по приказу короля Хасана II "зеленый марш" на Западную Сахару бывшую испанскую колонию, "возвращение" которой Марокко возведено в ранг священной национальной задачи, даёт евреям исторический шанс. Они тоже участвуют в марше, "во главе с раввином". Они создают активное лобби за границей. В знак признательности власть принимает закон о возвращении, который дает "евреям-экспатриантам", даже проживающим в Израиле, возможность пользоваться неотчуждаемым правом марокканского подданства.

В 1982 Симон Леви публично осудил резню в Сабре и Шатиле. Он выставит свою кандидатуру на выборах, а в 1995 будет бороться на съезде Партии прогресса и социализма за место в ЦК. Ему его так и не дадут по причине антисемитских предрассудков. Его собратья по общине не всегда во всем с ним согласны. И это нормально. "Община ; не лучшая школа гражданской активности", согласен Симон Леви.

Но сегодня его охватывают сомнения. Что осталось при Шароне от замечательного рычага, которым были марокканские евреи в Израиле члены Всемирного объединения марокканского иудаизма, созданного в 1985 . Годом позже премьер-министр Шимон Перес приехал в Марокко, чтобы встретиться с Хасаном II. Что может сделать Мухаммед V, унаследовавший от отца пост главы Комитета по Иерусалиму? Интифада обязывает: в ноябре 2000 года он закрыл израильское представительство в Марокко, открывшееся шестью годами ранее после подписания соглашений в Осло. Джордж Буш это не Билл Клинтон. Рост исламизма в Марокко уже и так ограничил для евреев возможность для маневра. На них все чаще нападают. Впрочем, их и защищают пресса, общественность.

Кажется, что королевство вернулось на несколько веков назад, во времена, когда статус евреев регулировался двенадцатью принципами. Кроме богохульства, прозелитизма и женитьбы на мусульманках, им запрещалось все, что могло "помогать врагам ислама или их шпионам". Когда на демонстрациях против войны в Ираке исламисты поднимают плакаты, изображающие Буша и Шарона в виде свиней, и выкрикивают проклятия в адрес евреев, Симон Леви остается одним из немногих, кто решается выйти на улицу. Более того, он охотно вступает в перепалку с "бородачами".

51) Амир Перец — израильский политик, представитель Партии труда ("Авода"), с 2007 - министр без портфеля в правительстве Эхуда Ольмерта. Бывший вице-премьер и министр обороны Израиля (2006-2007). 

Начав политическую карьеру председателем муниципального совета города Сдерот на юге Израиля в 1983 году, Перец в 1988 стал членом Кнессета от "Аводы", в 1995 возглавил федерацию профсоюзов "Гистадрут", а в 2005 был избран лидером "Аводы". На внутрипартийных выборах 2007 потерпел поражение.

Амир Перец родился в 1952 в городе Буджад в Марокко, в 1956 вместе с семьей переехал в город Сдерот на юге Израиля. С юности принимал участие в социалистическом движении. С 1970 проходил военную службу в воздушно-десантном подразделении ЦАХАЛ. Во время учений в 1974 получил серьезную травму ног и был комиссован.

Став фермером-овощеводом из предместий Сдерота, Перец продолжал участвовать в общественно-политической жизни города, а в 1983 одержал победу на муниципальных выборах и стал главой городского совета.

В 1988 был избран в Кнессет от партии "Авода" (Партия труда). Совместно с Хаимом Рамоном принимал участие в деятельности реформаторской фракции в федерации профсоюзов "Гистадрут". В 1995 году, после ухода Рамона в правительство, был избран главой "Гистадрута".

В 1998 вышел из "Аводы" и основал собственную партию "Ам Эхад" ("Один народ"). По результатом выборов 1999 и 2003 партия получила соответственно два и три места в Кнессете.

Как лидер "Гистадрута" Перец стал организатором многочисленных акций протеста против экономической политики правительства. Забастовки 2003 на несколько месяцев парализовали работу муниципальных служб и учреждений.

В 2004 по инициативе лидера "Аводы" Шимона Переса состоялось воссоединение "Ам Эхад" с лейбористами, а в 2005 Перец, выступавший с левой социально ориентированной программой, был избран главой "Аводы". Перец вывел лейбористов из правительственной коалиции, что привело к назначению досрочных парламентских выборов на март 2006 года.

На парламентских выборах 28 марта 2006 "Авода" заняла второе место и получила 19 мест в Кнессете. В апреле Перец заключил соглашение с лидером победившей партии "Кадима" Эхудом Ольмертом, и лейбористы вошли в новую правительственную коалицию.

В правительстве Ольмерта, приведенном к присяге 4 мая 2006, представители "Аводы" получили 7 министерских портфелей. Перец стал вице-премьером и возглавил министерство обороны.

После начала нового ближневосточного кризиса летом 2006 Перец в ночь с 22 на 23 июля отдал приказ о начале масштабной наземной операции на территории Ливана. Министр обороны выступил за ввод в создаваемую между Израилем и Ливаном буферную зону международного миротворческого контингента под эгидой НАТО. Война закончилась в августе 2006. По мнению экспертов, военную кампанию Израиль проиграл.

Сразу после окончания войны Перец попытался создать собственную комиссию по проверке провалов в ходе Второй ливанской войны, однако расследованием занялась правительственная комиссия под руководством отставного судьи Элиягу Винограда. 30 апреля 2007 комиссия Винограда опубликовала промежуточный отчет, назвав Переца одним из виновных в военных неудачах. Перец отказался уходить в отставку вплоть до публикации окончательного отчета комиссии.

На очередных выборах лидера "Аводы", состоявшихся 28 мая 2007 года, Перец потерпел поражение: в первом туре голосования он уступил экс-премьеру Эхуду Бараку и бывшему руководителю спецслужбы ШАБАК Ами Аялону. 12 июня во втором туре победу одержал Барак, который сменил Переца на посту министра обороны. Перец после этого стал министром без портфеля.

Амир Перец женат, у него четверо детей.

52) Давид Гуэтта — известный диджей, музыкант. Родился 7 ноября 1967 в Париже. 

В 14 лет он уже крутил афта-школьные дискотеки, символично взымая с посетителей-одноклассников 10 франков за вход. Спустя три года он был резидентом парижского гей-клуба "Broad" и этого, заметьте, не стеснялся. Клуб находился в столичном районе Лезолль. Это гей-район. Так чего же здесь стесняться?

"Тогда я успел отыграть во всех клубах Парижа. В каждом был свой резидент. Эти диджеи работали 5 дней в неделю, и всю неделю они играли одни и те же пластинки, которые находили там же, в клубе. Это было как замкнутый круг. Я одним из первых начал приносить свои пластинки и пытаться что-то из них придумать", - вспоминает он. Короче, подросток развлекался. А это, между прочим, был 1986. В далеком городе Чикаго вовсю кипели страсти. На городской WBMX-FM некий гражданин Фэрли Кейт (Farley Keith), псевдонимированный Farley Jackmaster Funk в составе буйной компании единомышленников из Чикаго заметно возмущал общественное спокойствие с высоты полета радиоволны. Именно этому человеку приписывают первый в мире трек в стиле house. В 1987 году, когда одна французская радиостанция решилась пустить в эфир "Love Can't Turn Around", Дэвид, как нарочно, оказался у приемника.

С этого момента многие отсчитывают начало музыки house во Франции. Хотя, вопрос спорный. Аргументом "против" может послужить следующая история. Когда в 1992 легендарный Роберт Оуэнс (Robert Owens) навещал французских клабберов в рамках евро-тура звезд чикагской хаус-сцены, Дэвид одним из первых завел с ним дружбу. Результатом дружбы стал сингл "Up&Away", выпущенный Робертом и Дэвидом совместно. Но есть одно "но". На диске "Art Of France", где содержалась вышеназванная композиция, в числе соучастников, кроме Дэвида, присутствовали Dimitri From Paris и Duft Punk. Вот так, легким росчерком пера, мы лишили французский хаус дня рождения.

"Up&Away" прославилась, и для Дэвида начались трудовые будни. Работы теперь было много. Сначала Гэтта играет сэты на открытиях клубов "Rex" и "Queens". Затем открывает собственный Le Bain-Douche, приглашая поучаствовать Little Louie Vega, Дэвида Моралеса (David Morales), DJ Pierre и Роджера Санчеса. Его вечеринки начинают посещать Кельвин Кляйн, Джон Галлиано и даже толстые некрасивые олигархи.

На очередной странице этой истории жирным коричневым пятном расползается одна личность, появление которой в жизни Дэвида спасло последнего от банкротства. Крис Уиллис (Chris Willis) из американской группы Nashville ненарочно заехал в Париж в начале 2000-х и угадайте, с кем он случайно познакомился. Да, правильно.

Сингл "Just A Little More Love", если верить Давиду, был придуман в течение двух суток. В 2001 песня поселилась во всех веселых местах Европы. Трек становится неофициальным гимном лета на Ибице. Танцуют все, полифонические магнаты не успевают продавать рингтоны, Virgin Records не верит своему счастью. А тем временем Дэвид Гэтта (в народе именуемый не иначе, как "Дэйвид Гуэтта") разрабатывает коварный план захвата Вселенной.

В 2002 один за другим выходят "Love Don't Let Me Go", "People Come People Go", "Give Me Something" и "Distortion". Причем на каждую original version приходится по три-четыре ремикса под свободное место на диске. И в этом же году, будто пушечный залп после автоматной очереди, выходит полнометражный альбом "Just A Little More Love", впоследствии продавшийся в количестве 250 000 штук. Уиллис хвостиком бегает за Дэвидом по выступлениям, толпы поклонниц бегают за Уиллисом, короче, жизнь прекрасна, все в экстазе. Гэтта осваивает США, Австралию, Японию, Сингапур и Израиль. Почему Израиль? Это обусловлено скорее составом ДНК Дэвида, нежели маркетинговыми соображениями. Французские евреи тоже существуют и Дэвид Гэтта - тоже... существует.

Получив статус резидента лондонского Cross, барселонского Discoteca и лозаннского Mad, Гэтта встречает новый 2003 в кругу новых друзей и, судя по всему, встречает хорошо. Следующий год стал если не более успешным, то по крайней мере, продуктивным. Уговорив Дэвида Боуи поделиться кусочком своей славы, Гэтта выпускает ремикс на тему легендарного англичанина, слегка изменив название с "Heroes" на "Just For One Day". А затем, прилично загорев во время серии выступлений на Ибице, француз выпускает компиляцию из всего, что он там играл. Пластинка содержит 16 композиций, из которых лишь две - собственного производства. Правами на соавторство обзавелись Ли Кабрера (Lee Cabrera), Бенни Бенасси (Benny Benassi), Мартинг Солвейг (Martin Solveig), Miss Kittin и, разумеется, Боб Синклер. Провокационное название островного тура "F*** Me I'm Famous" без изменений переползло с флаера на обложку релиза.

Чем дальше, тем страшнее. "Я начинал диджеем, затем стал промоутером, Потом я даже был арт-директором нескольких клубов. Вы бы никогда не подумали, правда? Да, в перерывах между релизами я иногда осваиваю другие профессии, это интересно". Дэвид Гэтта востребован везде: предложения о сотрудничестве поступают от Cassius, Кайли Миноуг и даже от Джорджа Майкла. Не говоря уже о вечеринках, которые Дэвид играет в четыре руки с Бобом Синклером.

В 2004 был выпущен альбом "Guetta Blaster", вобравший вышедшие несколько ранее синглы "Money" и "Stay". В записи альбома приняли участие JD Davis, Джеймс Перри (James Perry) и старички Stereo MC's. Отдельное спасибо, разумеется, Дэвису за "The World Is Mine". Не догадавшись выпустить композицию синглом до выхода альбома, Дэвид, видимо, подумал, "что никогда не поздно" и, созвонившись с ребятами из Deep Dish, выпустил LP "The World Is Mine" в 2005 с двумя версиями трека по девять минут каждая. Но не успел, ибо товар у него на руках был скоропортящийся. Спустя полгода, не успевшие продаться по цене 15 фунтов, грустные разочарованные винилы уже участвовали в акции "3 на 10 фунтов" на полках лондонского "Virgin Mega Store".

Не желая повторять ошибку, Гэтта выпускает сингл "In Love With Myself" и везет его прямиком на Ибицу. Первая же вечеринка заканчивается тем, что в восемь часов утра 3 500 посетителей отказываются уходить и в течение 10 минут хлопают в ладоши. Им весело. Вернувшись в студию, Давид, скрипя зубами, дает "The World Is Mine" последний шанс, включая его в свой последний релиз - микс-альбом "F*** Me I'm Famous Vol.2", на котором, кроме Deep Dish, Мартина Солвейга и Хоакима Гарро (Joachim Garraud), нет ни единой знакомой души.

53)Ясир Арафат (Мухаммад Абдел Рауф ал-Кудва ал-Хусейни; 1929, Каир, – 2004, Париж, похоронен в Рамаллахе) — глава «Палестинской» автономии, председатель центрального комитета организации Фатх, председатель исполкома Организации освобождения «Палестины» (ООП), в 1989 назначен Исполкомом ООП «президентом государства «Палестина», лауреат Нобелевской премии Мира.

В 2004 в Сирии вышла книг видного деятеля партии «Фатх», в которой утверждается, что Ясир Арафат – марокканский еврей. Книга называется «Ясир Арафат и сионистское решение палестинского кризиса» и написана доктором Рази Хусейном, секретарем юридической и политической канцелярии «Фатха». 

Среди прочего автор утверждает, что генеалогические корни председателя палестинской национальной администрации не имеют никакого отношения к уважаемому иерусалимскому семейному клану Аль-Хусейни (как заявлял сам Арафат), а его отец родился в Марокко, в деревне, где большинство жителей были евреи. 

Доктор Хусейн пишет, что отец Арафата родился в марокканской деревушке Аль-Кидве и это название является настоящим его родовым именем. По словам составителя скандальной книги, двоюродный брат «раиса» – Мусса аль-Муграби – подтвердил, что Арафат изменил имя и, в сущности, скрыл свое «мароккано-еврейское происхождение», сообщает ISRAland. 

Рази Хусейн напоминает, что, несмотря на многократные утверждения Ясира Арафата о своем рождении в Иерусалиме, на самом деле, он был рожден в Каире, после того, как его отец, прибывший из Марокко в Иерусалим, женился на арабской женщине, близкой к семье Аль-Хусейни, и семейная пара перебралась в Египет. 

В книге содержится рассказ о том, как в 1960-е, когда «Фатх» стал набирать силу, муфтий хадж Амин Аль-Хусейни, отвечая на вопрос о заявлениях Арафата, будто бы он является выходцем из семьи Аль-Хусейни, назвал эти высказывания ложью и отметил марокканские корни предводителя «Фатха». Бывший министр иностранных дел Марокко, Аль-Алфи, которому составитель книги также задавал вопрос о происхождении Арафата, сказал, что корни председателя «Палестинской» автономии – в упомянутой марокканской деревне. 

В книге утверждается, что Арафат – сионист и пособник Израиля.

< Предыдущая		Следующая >