Mishmar.Info

   История создания пакистанского термоядерного оружия заслуживает быть отраженной в голливудском телесериале. В центре ее стоит фигура человека, которого мог бы сыграть Энтони Куин (жаль, умер), или Омар Шариф, или Аль Пачино. “Имя доктора Абдул Хана будет вписано золотыми буквами в анналы истории Пакистана за его уникальный вклад в развитие атомной физики”, — гласило официальное заявление, сопровождавшее очередную награду знаменитому ученому.

  Но начинал он не как физик. После учебы в Западном Берлине, Голландии и Бельгии Абдул Хан защитил диссертацию по металлургии в начале 1970-х, и его профессор порекомендовал молодого симпатичного пакистанца на открывшееся место в недавно созданном научно-техническом комплексе UCN ( Ultra Centrifuge Nederland ). Этот комплекс занимался разработкой методов обогащения урана для электростанций Объединенной Европы. Знание европейских языков и умение переводить техническую документацию — вот что обеспечило Абдул Хану получение места. Он легко прошел проверку и получил доступ в цеха и лаборатории, ибо уровень секретности в комплексе, расположенном в тихом голландском городке Алмело, был невысок.

  Короткая научно-техническая справка. Для получения ядерной энергии годится не всякий уран, а только его легкий изотоп U 235. В добываемой урановой руде его содержится всего лишь 0,7%, все остальное — изотоп U 238. Если уран превратить в газ и запустить его в мощные центрифуги, U 235 оказывается возможным отделить и получить уран с повышенным содержанием легкого изотопа. Процесс этот называется “обогащением”. Уран, обогащенный до 5-процентного содержания, используется для атомных электростанций, атомных подводных лодок, ледоколов и пр. Но если процесс обогащения продолжать, можно создать 90-процентный уран, который и нужен для создания атомной бомбы.

   За годы работы в Алмело Абдул Хан хорошо изучил все компоненты, необходимые для изготовления и монтажа центрифуг, а главное — собрал названия и адреса фирм, производящих это оборудование. Начиная с 1974 года он, почти не скрываясь, снимал копии с чертежей и научно-технических отчетов. Его сослуживец трижды докладывал начальству, что поведение пакистанца сильно смахивает на шпионаж, но никаких мер принято не было. В конце 1975-го Абдул Хан вернулся в Пакистан и запустил в дело накопленные им знания и информацию. Неторопливое голландское правосудие только в 1983 году провело суд над убежавшим шпионом и заочно присудило его к четырем годам тюрьмы “за попытку украсть секретные документы”. Но даже этот приговор адвокатам Хана удалось опротестовать и отменить на том основании, что повестка обвиняемому не была вручена вовремя и по всей форме.

   В Пакистане тем временем бурными темпами шла подготовка к изготовлению атомной бомбы. Генерал Зия создал две организации, параллельно разрабатывавшие две конструкции независимо друг от друга. Абдул Хан возглавил KRL ( Khan Research Laboratories ), а вторая организация называлась PAEC ( Pakistan Atomic Energy Commission ), и во главе ее оказался Мунир Хан (однофамилец), который десять лет заседал в правлении Международной атомной комиссии ООН. Армия была практически устранена от управления обоими проектами, их руководители подчинялись непосредственно президенту и премьер-министру. До сих пор не вполне ясно, кто пришел к финишу первым. Но, так или иначе, в мае 1998 года Пакистан смог успешно провести шесть взрывов атомных бомб, однако вся слава досталась Абдул Хану.

   Мир был потрясен, испуган, растерян. А Пакистан ликовал. Никакие международные санкции, никакое сокращение финансовой помощи не могли ослабить всенародного торжества. Абдул Хан стал национальным героем. Его звезда стояла так высоко, что ни премьер Шариф, ни пришедший ему на смену генерал Мушарраф не смели в открытую выступить против него или подвергнуть проверке его зарубежные контакты. Он же, сознавая свою неуязвимость, в нарушение всех договоров о нераспространении атомного оружия, начал секретную продажу атомной технологии всем желающим.

   Американская разведка напряженно следила за Абдул Ханом и его разъездами по миру. От нее не укрылись участившиеся рейсы пакистанских самолетов в Северную Корею. “В июле 2002 года спутник-шпион обнаружил грузовой самолет „С-130“ военно-воздушных сил Пакистана на аэродроме близ Пхеньяна. На него грузили блоки, выглядевшие как части ракет. Но еще большую тревогу вызывали ящики, доставленные в Северную Корею”.

   В августе 2002 года были обнаружены следы активного обогащения урана в иранском реакторе. Международное атомное агентство было уверено, что технология получена из Пакистана, — сходство в конструкции центрифуг было разительным. Иранцы уверяли, что они получали оборудование от европейских посредников, но названные ими фирмы все так или иначе были связаны с лабораторией Абдул Хана. Когда инспекторы провели анализ образцов из иранского реактора, они обнаружили, что содержание изотопа U 235 в них достигало 40—70%. Прижатые к стене иранцы признались, что центрифуги были получены из Пакистана.

   Наконец в октябре 2003 года увенчалась успехом многолетняя совместная разведывательная операция Си-Ай-Эй и британского Ма-16. Германское судно “Би-Би-Си Чайна” было ненадолго задержано в итальянском порту Таранто, и четыре контейнера вскрыты по тайной договоренности с владельцами корабля. “Внутри были обнаружены тысячи алюминиевых деталей, труб, фланцев... Только хорошо подготовленный эксперт мог бы понять, что все это — части центрифуг, используемых для обогащения урана”. Груз этот с нетерпением ожидали в столице Ливии Триполи. Через некоторое время, оказавшись лицом к лицу с неопровержимыми уликами, ливийский диктатор Каддафи публично признал, что его страна тоже работает над созданием атомной бомбы и что необходимую помощь они получают от Пакистана.

   В сентябре 2003 года в Нью-Йорке во время сессии ООН произошла — по просьбе и настоянию президента Буша — секретная встреча генерала Мушаррафа с директором Си-Ай-Эй Джорджем Тенетом. На ней глава американской разведки представил пакистанскому президенту неоспоримые доказательства того, что Абдул Хан занимается тайной распродажей термоядерной технологии для личного обогащения.

   “Я не находил слов, — напишет впоследствии Мушарраф в своих воспоминаниях. — Моей первой мыслью была мысль о Пакистане: как защитить страну от позора? Второй — гнев на Абдул Хана, который подставил нас под удар. Не было сомнения в том, что именно он распродавал технологию... Его поведение в прошлом не оставляло сомнений... Но для пакистанцев он был героем... Будучи всего лишь металлургом по образованию, он ухитрился создать свой образ таким, что в нем слились воедино фигуры Эйнштейна и Оппенгеймера”.

   Под давлением американцев генералу пришлось отдать приказ о расследовании. В декабре 2003 года начались аресты сотрудников KRL . 1 февраля 2004 года арестованный Абдул Хан предстал перед самим президентом. Поначалу он отрицал все обвинения, уверял, что улики сфабрикованы американцами. В течение многих лет он вел дневник на английском языке, в котором рассыпал намеки на то, что пакистанские генералы знали о его торговых сделках и участвовали в барышах. Этот дневник — по слухам — был увезен его дочерью в Европу и хранился там как “страховой полис”. Но генерал Мушарраф выкладывал перед арестованным документ за документом: счета на миллионы долларов в банках Дубая, показания арестованных сотрудников, фотографии центрифуг, отправленных в Ливию, и наконец выложил два перехваченных письма, написанных рукой Абдул Хана, в одном из которых он просил своих иранских “покупателей” срочно разобрать все центрифуги, сделанные по присланным им чертежам. Хан был раздавлен. Все, что ему оставалось, — признаться, покаяться, просить о пощаде и милосердии.

   Но что было делать с национальным героем, превратившимся внезапно в преступника международного масштаба, предавшего — опозорившего — свою страну? Судить открытым судом? Выдать для расправы американцам или Международной атомной комиссии?

   После долгих переговоров Абдул Хан согласился купить помилование ценой публичного покаяния по национальному телевидению. “С глубочайшим чувством горечи, сожаления и раскаяния я решил обратиться к вам, чтобы искупить боль и смятение, причиненные народу Пакистана событиями последних двух месяцев... Дорогие братья и сестры, я приношу глубочайшие и искренние извинения травмированной нации... Все достижения моей жизни оказались запятнаны ошибками, которые я совершил, приняв участие в распространении атомного оружия”.

   Но даже такое покаяние не могло поколебать веру и обожание сторонников Абдул Хана. Они кричали, что признания его даны под давлением, чуть ли не под пытками, что ему грозили отправкой в тюрьму Гуантанамо (американская база на Кубе), что генерал Мушарраф продался американцам, что он готов отдать им контроль над атомным арсеналом Пакистана. Демонстранты несли плакаты: “Мы хотим видеть Абдул Хана президентом страны, а не заключенным!” Но, так или иначе, карьера “отца мусульманской атомной бомбы” была завершена.

   Под давлением уличных протестов и кровопролитий правительство Пакистана было вынуждено восстановить Верховного судью Ифтикара Чадри в его должности. 12 августа генерал Мушарраф, выступая по радио, признал, что армия не контролирует Северо-западный район страны, полностью захваченный талибами, возобновившими военные операции в Афганистане. Количество терактов на афганской территории возросло в три раза по сравнению с 2002 годом.

   Благомыслящие идолопоклонники демократии в Европе и Америке требуют проведения всеобщих выборов в стране. Если это произойдет, нет никакого сомнения, что у избирательных урн победят исламисты. Смирится ли армия с утратой власти? Или она последует примеру алжирских военных и объявит результаты выборов недействительными, что будет грозить гражданской войной? К тому же очень велика вероятность того, что убийцы, охотящиеся за президентом Мушаррафом, достигнут своей цели. И что тогда? Успеет ли армия найти достойного преемника и спасти страну от хаоса?

   Когда развалился Советский Союз, многие опасались, что огромные ядерные арсеналы будут разворованы, попадут в руки террористов, станут объектом купли-продажи. К счастью, этого не произошло. Россия, при всех пережитых трудностях переходного периода, продемонстрировала достаточно высокий уровень правосознания и сумела восстановить государственный контроль над вооруженными силами. Но можно ли надеяться, что в вечно бурлящем Пакистане произойдет то же самое? При том что сотни тысяч джихадистов во всем мире только и мечтают дорваться до детища Абдул Хана?

   Недавнее землетрясение в Японии повредило крупную атомную электростанцию, привело к опасной утечке радиоактивных веществ. Социальные потрясения в Пакистане легко могут привести к утрате контроля над термоядерным оружием.

   Но даже если этого не произойдет, если генералу Мушаррафу и его наследникам удастся сохранить централизованную систему управления государством, нет никакого сомнения в том, что десятки стран Азии, Африки, Южной Америки в ближайшее время последуют примеру Пакистана. Абдул Хан показал всем, как это, в сущности, легко: нужно только быть прилежным и не лениться собирать всю необходимую информацию, разбросанную на бескрайних просторах журнальных страниц, библиотечных полок, Интернета. Сколько приезжих студентов входят сегодня в аудитории американских и европейских университетов с единственной мечтой: сделаться “отцом атомной бомбы” — сомалийской, нигерийской, индонезийской, ангольской, марокканской, колумбийской, перуанской! Пакистанцы сумели — чем мы хуже?! Сдержать распространение атомного оружия окажется такой же невыполнимой задачей, какой были попытки ограничить распространение пороха.

   Но все это — страхи и головная боль ближайшего будущего. Сегодня же весь мир с тревогой вполне оправданной ловит новости из Пакистана, празднующего свое 60-летие. Ибо страна эта легко может стать неким мировым Чернобылем, и никто не в силах предсказать, какое облако вырвется из нее завтра.

 

< Предыдущая		Следующая >